1. Игры с огнем
редактура: Лейт-Ниакрис (t.me/LynLeight)
Дым растекался вуалью по ночному безоблачному небу, трепетал четкими границами в серебристом свете луны и подчеркивал кровожадное алое сияние искр, обильно выстреливавших из огненного шторма, затопившего весь шикарный особняк и уже даже часть сада, судя по горькому запаху трав…
Будто окутанная дымом, но на деле — лишь густыми спутанными чернильными локонами, тонкая как ветвь ивы, бледная как призрак, перед горящим особняком танцевала и напевала женщина: «Пламя в камине согревает дом…»
Люди вокруг нее бегали в панике, кричали и плакали, куда-то спешили, что-то делали, но она продолжала: «Пламя в драконе греет даже мир».
— Несите воду, скорее!
— Кто еще остался в здании?
— Где молодой господин?
— Принесите одеяла для второй госпожи и юной леди!
— Кто-нибудь видел мага?!
— А пламя женщины сжигает мир! Пламя обиженной женщины сжигает мир! — она замерла в своем танце и расхохоталась, запрокинув голову к небу, наполнявшемуся горькой тьмой.
Наконец-то тьма стала осязаемой, реальной, вырвалась за пределы грудной клетки, в которой ей стало слишком тесно! Руки её скрывались под черной сажей и краснеющими ожогами, но женщина не чувствовала ни их, ни прохлады осенней ночи — только жар и красоту пламени, слизывающего дом, ставший ее тюрьмой в последние шестнадцать лет!
— Матушка, у вас ожоги! — поспешил к ней черноволосый мальчишка с сияющими янтарными глазами — как ревущее в вечном голоде, в котором исчезали стены и крыша, лопались стекла в окнах, пламя.
Женщина радостно улыбнулась — хотя скорее оскалилась, — и схватилась обожжёнными пальцами за его черные кудрявые пряди; он был немногим выше — но это только пока. Пройдет год — и уже перерастёт на полголовы… Она переместила ладонь на его покрытую сажей щеку и лишь еще больше развела грязь пальцами.
— Раналд, как прекрасны твои волосы, похожие на мои, — и как же отвратительно всё остальное! — расхохоталась она, словно удачно пошутила, и подросток… еще совсем мальчишка пятнадцати лет, отшатнулся, сжимая в досаде губы.
Не то что бы он не привык слышать подобное, но даже сейчас?
— Твоя мать сошла с ума, — констатировал угрюмо другой, с такими же янтарными, почти оранжевыми глазами, и в волосах его словно запуталась осенняя листва: настолько приглушенно рыжими казались его спутанные локоны.
— Для тебя она герцогиня, бастард. Иди успокой Лейтис и сестру, — отмахнулся яростно Раналд, смерив того полным презрения взглядом. Его мать всё хохотала, покачиваясь под мелодию, никем, кроме нее, не слышимую, а к ним уже твердым шагом спешил мужчина в ночной пижаме и лишь на одно плечо натянутом охровом мундире… В руке он сжимал ножны с мечом. — Отец, матушка…
— Чем ты думала, Рагнит?! — не дослушав Раналда, зарычал мужчина; краски посвященных осени полотен будто сошли на его кудрявые тыквенные волосы и янтарные глаза с рыжими ресницами.
Он развернул герцогиню к себе лицом, едва сдерживая гнев, который окрасил его лицо в красный — или тут повинен был жар полыхающего здания?
Хохот герцогини оборвался, когда взгляд пустых серых глаз столкнулся с пожаром чужого взора. Она скривила лицо в столь яркой брезгливости, будто не муж коснулся ее, а самый смердящий прокаженный…
— Ты в своем уме?! Наш дом в огне, наши люди пострадали, а кто-то, может, и умер. Мои дети могли умереть. Твой сын мог умереть! — кричал он — и не видел в ненавистных серых глазах ни капли раскаяния, только безумие и яд, который она копила годами.
Он ведь знал, что давно стоило отослать жену к ее отцу, а самому идти к императору умолять о разводе…
— Мой сын? — как будто очнулась она, и лишь на секунду взгляд стал осмысленнее… чтобы тут же разум растворился в новом приступе хохота. Рагнит пошатнулась, взметнулись ее черные волосы, и стоявший рядом Раналд уже поспешил поймать мать, но она не падала, лишь вновь закачалась, как в танце. — Это отродье — дракон! Драконы не сгорают в огне, драконы не задыхаются в дыму, — как маленькому, втолковала она мужу и снова рассмеялась.
Мужчина пораженно замер, смотря в отвращении пополам с недоумением на её веселье. Она окончательно сошла с ума!..
Тем лучше для него.
— Если Лейтис потеряет моего сына из-за тебя, я устрою тебе самую мучительную смерть, — тихо и угрожающе начал он, когда план окончательно сформировался в его голове.
— Отец! Герцог! — вмешался Раналд, запутавшись в обращениях, но лишь под одним его взглядом смолк и сжал кулаки.