— Я взял на себя смелость запереть ее в подвале, приставив стражу, — положив ладонь в безупречно белой перчатке на сердце, вновь поклонился Томас.
Что же, она не возражала и была более чем удовлетворена.
— Спасибо, я довольна твоей работой, — похвалила она искренне.
У них была Триста, которая не станет беречь тайну леди Эны: что значит влияние присягнувшей роду Финварра баронессы по сравнению с влиянием герцогини Финварра? Леди Эна могла много чего обещать, однако все ее обещания истаяли миражом, когда Триста провалилась.
— Мы быстро разрешим это дело. Я отправлюсь в императорский дворец немедля, — посмотрев на нее, сообщил твердо герцог Мораг.
Она скрыла досаду, понимая, что не сможет оставить отца Рагнит нянчится с Раналдом… Что же, в другой раз.
— Обязательно возвращайтесь, отец. Моему маленькому дракону нужен дедушка, тем более — когда его отца нет дома, — попросила она, нарочно демонстрируя печаль.
И кто поймет, что печаль эта вовсе не по Джоселину и даже не из-за несчастного Раналда?
— Обещаю вернуться как можно скорее, Рагнит… — заверил он ее, поклявшись, и она лишь подивилась покладистости. Это точно айсберг, описанный в книге и источавший холод даже в воспоминаниях Рагнит? — Рождение сына… смягчило твой нрав. С твоей матерью такого не случилось, — сказал он одно, но, похоже, снова имел в виду что-то иное.
Был ли герцог Мораг рад, что его дочь стала нежнее и мягче?..
Знал бы он, что его дочери вовсе не стало.
— Удачного пути, отец, — улыбнулась она, надеясь еще немного вывести его из равновесия, но герцог довольно быстро скрылся за дверьми детской.
Что же, увидит она его через неделю, когда пройдет суд и подготовят эшафот для леди Эны. Глупышка правда думала, что ей удастся прыжок из баронессы в герцогини? Она была почти близка! Не появись здесь она, всё еще не помнящая имени и пока еще не согласная на «Рагнит», у леди Эны только в теории появился бы шанс на место подле Джоселина… Но призрачный такой шансик, который, скорее всего, быстро бы растворился, как только бы на горизонте появилась красавица Лейтис.
Столько событий, а она еще даже не поела! Непорядок, учитывая, сколько испытаний на нее свалилось в одночасье!
Драконье стремление к защите потомства позволило ей, пусть и с некоторым дискомфортом, переместиться в спальню. Она приказала накрыть стол прямо там, и Келли унеслась выполнять повеление госпожи, Томас же был отправлен за документами в кабинет герцога. В отсутствие мужа — а теперь еще и самой Рагнит, — вся забота о владениях Финварра ложится на ее плечи. Спасибо оставшимся знаниям, но как бы всё-таки не разбазарить всё, что можно…
Соблазн был велик, чисто из мелочной мести Джоселину, но снова вмешалась драконья суть: «Детенышу нужны богатства, наследие, дары». Драконы здесь забивали драгоценностями логова не из патологической мании к собирательству, а потому что обеспечивали потомство, как велели их инстинкты, и пусть времена поменялись, и в драконов люди больше не обращались, как и драконы в людей (да и драконов уже лет сто никто не видел), ей инстинкты всё равно диктовали древнее мнение, а уж она могла выбрать, как их удовлетворить. Приумножением богатства рода Финварра? Отлично, внутреннее драконье пламя радо.
Переродиться, чтобы стать образцовой матерью (когда вообще детей не хотела) и трудоголичкой со своей версией менеджмент игры… Ей тянуть эту лямку пять лет! Пять лет без выходных!
Джоселин очень крупно ей задолжает, и если Рагнит с него долг не спросила, лишь спустя десяток лет залив особняк алхимическим огнем, то вот она спросит всё.
Пожалуй, начнет даже прямо сейчас! С письма!
В высшем свете письма мужьям на фронт не пользовались популярностью — их считали уделом пылких глупых девочек, ведь «женские мысли лишь отрывают их от войны и подрывают боевой дух»… Но многие просто оправдывали нежелание поддерживать общение с мужьями, брак с которыми оставался исключительно договорным. Не всегда в этом плане имелся выбор, неважно, мужчина или женщина: в империи Офион старшие родственники, опекуны, давшие тебе образование и эту жизнь, решают, с кем ты её проведешь.
Хотя император мог одобрить развод, но в целесообразности его надо было еще убедить, что даже сложнее, чем попасть к нему на аудиенцию. Джоселин убедительным не был — или просто не старался (как и в постели).
Некоторые даже грезили о становлении вдовами — и тогда тем более не желали переводить бумагу и чернила (а еще и время) на мужей.