Запоздало пришло волнение. Рагнит перемещалась через Менгиры менее десятка раз с матерью, еще пару раз — с отцом и никогда — в одиночестве. Без дара перемещение просто оставалось вне её досягаемости. А она… она впервые делает это вне чужих воспоминаний, пусть, к счастью, не самостоятельно. Разумеется, стало волнительно!
Однако она хорошо держала лицо, и герцог Мораг ничего не заметил. Он подвел ее к небольшому камню с множеством узоров и надписей, среди которых выделялся изящных рисунок чаши, и положил ладонь в черной перчатке на шершавую темную поверхность.
Секундное головокружение и пронизывающий до костей холод — и… Они уже на городской площади, тонут в океане голосов, звуков и запахов. Жизнь вокруг кипела, бурлила, и это обжигало после спокойного, даже сонного поместья Финварра!
Она сама не заметила, как испытала облегчение, когда рядом возникла Келли с Раналдом на руках. Только-только запаниковавшая драконья суть унялась, и мир потускнел и стал терпимым: это не она испугалась толпы и кипучей городской жизни, а дурацкая древняя ящерица внутри заметалась из-за расстояния между ней и детенышем!
— Вы рано, герцог Мораг, — подошел к ним мужчина в темно-синем мундире с множеством серебряных вставок и пятью серебряными брошами-звездами, свисавшими с плеча на грудь. Местный страж порядка империи Офион, высокого ранга, судя по количеству звёзд. — Костер почти готов, конечно, но нужно еще подождать, — сообщил он, пройдясь взглядом по их колоритной компании, и тут же нахмурил темно-фиалковые, под стать выбивавшимся из-под фуражки коротким прядям, брови: доблестного офицера, очевидно, очень смутило присутствие грудничка.
Ее же смутил его цвет волос, но она сдержала чувства. Для магического мира естественны необычные расцветки волос и глаз, однако чаще это показывало неординарный магический потенциал или… примесь нечеловеческой крови. Причем не драконьей (драконы прекрасно сливались с обычными людьми, обладая отменным даром перевоплощения), а иных творений Калех.
— Мы подождем на втором этаже ресторана. Сделайте всё, как полагается, капитан Можаусс, — без особых эмоций ответил герцог Мораг, поведя ее к ближайшим двойным дверям на вид роскошного заведения.
Она оценила заботу отца Рагнит, подготовившего им даже места, но не выразила благодарности вслух, зацепившись за фамилию капитана. Можаусс? Что-то весьма знакомое, однако малосвязанное с Рагнит, потому и стремительно ускользавшее…
Вероятно, второстепенный персонаж из книги или кто-то из мелких аристократических семей, давным-давно вызубренных и частично позабытых Рагнит. Чего гадать и забивать голову? Не очередная любовница Джоселина — и на том спасибо.
Симпатичный лакей в ресторане сопроводил их на балкон, где уже был накрыт стол. Никакой еды — только бокалы и графин, — и чудесный вид на всю площадь, которую огораживали стражи в синих мундирах (уж слишком много зевак собралось). В центре обкладывали металлический столб поленьями и сухим сеном рабочие.
Герцог Мораг позаботился об отличных местах.
Не стоило считать, что она излишне жестока или будет наслаждаться зрелищем того, как молодую женщину предадут огню. Вовсе нет, она бы ужаснулась!.. Прежде. Сейчас же это просто формальность, которую необходимо соблюсти. Самую малость — еще и удовлетворение драконьих инстинктов.
Их неспособность успокоиться, пока угроза не обратится пеплом, — одна из причин, по которой совершивших преступление против драконов именно сжигали, а не лишали головы или вешали, как других преступников.
Всё для драконов.
Лакей приподнял руку в перчатке — ткань не покрывала указательный и большой пальцы, — и щелкнул. Повеяло холодком, и воздух зазвенел, как задетая струна скрипки. Бокалы покрылись изморозью, слабо задрожали и с тихим перестуком наполнились кусочками льда. Чуть поклонившись, лакей изящно разлил уже без использования магии, лишь руками, по старинке, молочно-белую жидкость из серебряного кувшина…
Герцог Мораг чуть махнул рукой, показывая, что он свободен, и тот удалился с балкона, прикрыв за собой стеклянные двери. Она недоверчиво уставилась на напиток, взяв стеклянный бокал в руки. Это молоко? Мало похоже, да и запах… скорее цветочный, ближе к лавандовому. Она опасливо пригубила напиток — и, как только тот пролился на язык чуть кисловатой сладостью с едва различимым цветочным оттенком, как холодный липовый чай… сама не заметила, как осушила бокал.
— Что это? — поинтересовалась она у герцога, искренне восхищенная.