Это всё воспитание. Строгое консервативное воспитание, заковавшее Рагнит в рамки, за которые она не могла выбраться, даже выйдя замуж.
Она смирилась с внешним видом, тем более — стараться для себя она не хотела, а для кого-то — и вовсе бессмысленно: балов и приемов не будет еще долго, да и Рагнит их никогда не посещала, отдавая светскую жизнь на откуп мужу, а женские маленькие клубы по интересам игнорировала…
Заперла себя в поместье мужа, хотя Джоселин не препятствовал её социализации, и сходила потихоньку с ума.
Она не винила Рагнит, просто находила всё больше причин, по которым герцогиня в конце концов сделала то, что сделала: воспитание и невозможность за алгоритмы этого воспитания выйти привели к катастрофе.
И к тому, что Раналд кознями и интригами погубит всю семью, таки став герцогом Финварра. Его даже не будут подозревать в причастности к смертям брата-бастарда, отца, его второй жены, ее дочери и сына… А потом он влюбится в преемницу Ирис — главы церкви богини Калех, — и похитит бедную девушку (она… не могла сейчас вспомнить имени). Только ей он расскажет свою грустную историю, но в конце концов двое других мужских персонажей, влюбленных в ту, спасут ее, а Раналда убьют.
Но можно ли считать такой конец счастливым, если Раналд был не просто «Последним Королем Осени», как звучал испокон веков титул Финварров до их становления герцогами в империи?
Раналд нес в себе кровь последнего дракона (предпоследнего — брата-бастарда, — он убил). Преемница Ирис же, против всех прогнозов, собственную драконью кровь не пробудила…
Пока в мире есть драконы, магия сильна и стабильна: драконы есть костры её. С последним уйдет и магия.
А она была так удобна в мире, где отсутствовали привычные технологии, — и хотелось хотя бы на ближайшие лет семьдесят это удобство сохранить. Магией даже лечили, как целитель, наконец соизволивший прийти в спальню!
Высокий и худой, в бело-фиолетовых одеяниях с цветочными мотивами и молочной вуалью, скрывавшей лицо до самого подбородка так, что различимы едва нос и глаза и самую малость губы: таков уж дресс-код служителей церкви Калех. Лишь золотистое шитье с сиренево-пурпурным жемчугом по краю вуали показывали высокий духовный сан и наличие целительских способностей лекаря.
— Наша божественная мать рада видеть вас в добром здравии, ваша милость. Вы звали меня? — вежливо поклонился он, говоря абсолютно бесцветно.
Рагнит казалась отмороженной, но некоторые служители церкви превосходили ее в этом на две головы.
— У меня раскалывается голова. Сможешь что-то сделать? — не утруждая себя вежливостью, раздраженно уточнила она.
Принятие ванны не особо помогло против разыгравшейся мигрени…
Служитель церкви медленно приблизился, робко коснулся прохладными пальцами ее висков. Замер, почти не шевелясь, но… никаких спецэффектов. Ничего видимого глазу. Боль все еще грызла мозг.
— У вас жар… Вам следовало бы вернуться в постель, ваша милость, — прошептал церковный целитель, и наконец мягкий молочный дымок скользнул по его ладоням — даже не дым, а туман, влажно целующий ее щеки.
Стало легче.
— Благодарю. Я достаточно отлежалась, — отрезала она, не желая возвращаться в постель.
Ей хватило суток метаний в бреду по огромной кровати. Нет уж, пока она не устанет достаточно, даже близко не подойдет!
Целитель спорить не стал — лишь поклонился и поспешно удалился, видимо, пока его еще чем не нагрузили. Она повернулась к Келли как раз тогда, когда целитель от церкви скрылся за дверями спальни:
— Проводи меня к сыну, — приказала: не то чтобы не ориентировалась в особняке, воспоминания Рагнит очень подробные, но конкретно детской та не интересовалась от слова «совсем».
Служанка молчаливо, как и всегда, двинулась к выходу.
До детской оказалось идти достаточно далеко: особняк делился на два крыла, имел два этажа и пристройку в четыре этажа с библиотекой, алхимической и магической лабораториями, из которых только первая сейчас востребована, тогда как вторая законсервирована. Имелись еще два здания поменьше и даже маленькая часовня — и всё это на огромной территории. Так что да, идти далеко. Не менее двадцати минут. Зато виденное в воспоминаниях убранство теперь становилось более живым, более личным. Теперь она все это видела, а не Рагнит.
Нянька и кормилица Раналда поприветствовали ее низкими поклонами и предупреждением, что «юный господин только что заснул». Не стоило его будить, да? Она и не собиралась! Просто посмотрит и уйдет…