И длинные ивовые листья сминают воду, по которой разлетаются полчища водомерок. Еще немного, и пруд прихватит ледком. Водомерки исчезнут, ивы стряхнут поредевшую листву. А дом останется. Он виден – светлая громадина с узорчатыми решетками на окнах.
– Но чем дальше, тем тяжелее становилось. Даже просыпаясь, я будто продолжала пребывать во сне. Я перестала отличать его от яви. Я… проваливалась в какую-то муть, где что-то происходило и я в этом участвовала, но я не помню, что я делала. И не уверена, было ли это наяву? Время от времени сны расступались – и появлялся Станислав. Он уговаривал меня потерпеть. Поил травами и кормил мясом. Сырым. Он потом заявил, что мне показалось, но я абсолютно уверена, это была человечина.
Миссис Эшби резко развернулась и уставилась на Милдред немигающим взглядом.
– Вы уверены?
– Я же ненормальная. В чем я могу быть уверена? Хотя… пожалуй, да. Знаете, такой интересный сладковатый привкус. Необычайная мягкость. И главное, никаких приправ не надо.
Она медленно провела языком по верхней губе.
– Но этого оказалось мало. Урод родился мертвым.
– Ваш ребенок…
– Не мой. Урод, который прижился в моем теле. Я помню, что роды начались с той раздирающей боли. Я закричала. Явился Станислав. Кажется, в последние месяцы он ночевал в моих покоях. Не уверена. Помню, он положил ладонь на мой лоб. И я отключилась. А очнулась снова в больнице. В Тампеске… я ему была еще нужна, да…
– Ваш ребенок…
– Мне сказали, что он умер сразу после рождения. Выразили сочувствие. Никто так и не понял, что он снова их обманул. Не знаю, где он нашел мертвого ублюдка, но это точно был не мой ребенок. Это просто не мог быть мой ребенок, потому что я должна была родить чудовище.
Это было произнесено с абсолютной убежденностью.
– Но и для него нашлось местечко в родовом склепе. Меня же… отпустили. Посоветовали хорошо отдохнуть и не отчаиваться. Идиоты.
Тогда ли она заболела?
Шизофрения тем и опасна, что годами может протекать почти бессимптомно. И две неудачные беременности, две потери, от которых проще отрешиться, сказав себе, что не имеешь отношения к этому, нежели принять их и сопутствующее горе, дали толчок болезни.
– Станислав вновь был ласков… подарил тиару. Из опалов. Она была красивой, да… она хранится в банке, как и другие мои драгоценности, – миссис Эшби замерла, глядя в воду. Видела ли она себя нынешнюю? В этом несколько нелепом, пусть и сшитом явно на заказ платье? Оно давно вышло из моды и потому кажется смешным. – Я хотела уехать. Мне надоел и городишко этот, и все остальное. Станислав не уговаривал остаться. Я просто вдруг оказалась заперта в доме. Представляете? Он взял и… Выпускать меня стали лишь в его сопровождении. И все… все эти люди, которые служили, они подчинялись ему!
От избытка эмоций она топнула ногой, и это движение отразилось на воде рябью, будто и вправду гнев миссис Эшби был настолько силен. А ее тело вдруг изогнулось, чтобы тотчас распрямиться, избавляясь от внезапной судороги.
– Впрочем, тех, кого наняла я, он рассчитал. Оказалось, что в доме не нужно столько горничных. Приезжая сиделка? Мне необходим уход. А эта толстая старая негритянка… она что-то подсыпала в еду. Наверное, те же травы. Или другие? Я как-то выбралась в окно, но заблудилась. И вышла на берег. А там… там дракон. Вы видели драконов?
– Только издали.
– Твари, – с убеждением произнесла миссис Эшби. – На редкость уродливые твари, чье существование противно природе. Он лежал на берегу и смотрел на меня. А мой муж стоял рядом. И у него были драконьи глаза. В тот момент я поняла, что было не так с моими детьми. Я ведь человек. А разве человек способен выносить дракона?
Заперли ли ее на самом деле?
Или она сама создала вокруг себя воображаемую тюрьму, как та девчушка из Коннектикута, которая так и не поверила, что ее мучитель казнен. Она, проведшая в плену несколько лет, продолжила жить той, однажды навязанной ей жизнью, обустроив свою комнату точь-в-точь…
Родные надеялись, что Милдред поможет. Но как помочь тому, кто не желает помощи?
Или это опять же были первые звоночки приближающегося безумия? И Эшби запер жену, не желая, чтобы кому-то стала известна ее маленькая тайна.
Нет. Не похоже. Он бы не решился завести наследника от сумасшедшей.
– Он велел мне подойти. И я не осмелилась ослушаться. В его руках была чаша. И он на моих глазах наполнил ее драконьей кровью. Добавил своей. Он сказал, что я должна ее выпить. И я… я выпила эту треклятую кровь до последней капли. И меня не вывернуло.