И как самая острая перчинка — слухи из Полуденной Марки, последнего пристанища Мертвого бога. Пять лишним веков карумиты сидели тихо и почти не высовывались, но за последние лет пятнадцать все изменилось. Взять хоть Ниме Акану, открыто заявившегося ко двору Валанты и рассказывающего о чудесах Марки так, словно и не было Мертвой Войны.
Просматривая сводки исчезновений из школ одаренных детей, похищенных на юго-восточном побережье юных шер и шеров, потопленных кораблей и всплывших на базарах вольных городов артефактов, редких книг и «спасенных» товаров, Дайм старался не материться. Какого шиса эта информация попала к нему в руки только сейчас? Проблему нужно было решать много, много раньше, пока она не приобрела таких масштабов.
О чем только думал Светлейший?!
— Шеф, если эта папка вам больше не нужна, давайте уберу в сейф, — вырвал его из неприятных размышлений Энрике. — И не могли бы вы перестать жечь плед?
— Жечь? — удивился Дайм, захлопнул папку…
И обнаружил, что уголки ее тоже тлеют. Как и края пледа, которым укрыл его Энрике. А в комнате изрядно попахивает дымом и раскаленной магмой. Почти как от разгневанного Бастерхази.
— Похоже, вам лучше не злиться, шеф. Ваша аура… хм…
— Что ты мнешься, капитан, говори уж прямо.
— Слишком много тьмы и огня. Мне кажется, вы их плохо контролируете, шеф. Конечно, не мое дело, но это может быть опасно.
Зажмурившись, Дайм длинно выругался, а затем трижды пропел умну отрешения, продышался и повторил заново.
Когда он открыл глаза, больше ничего в комнате не тлело, а Энрике криво ухмылялся.
— Намного лучше, шеф. Боюсь, если вы покажете тьму и огонь благородным шерам в Народном зале, это наведет их на неправильные мысли.
— Это какие же неправильные мысли, капитан?
— Ну… к примеру, им может показаться, что Конвент возобновил эксперименты, запрещенные во времена Ману Одноглазого. Слияние дара, заимствование стихий и тому подобное. А если это дойдет до его высочества Люкреса…
— Все. Заткнись, Герашан.
— А я-то что, шеф. Меня не касается, что вы там с Бастерхази экспериментируете. Светлейший одобряет, остальное — вне моей компетенции.
— То есть ты уверен, что мой огонь — не подарок Алого Дракона.
Это предположение заставило Дайма нахмуриться. Потому что не лезло ни в какую теорию. Или же рушило к шисам собачьим все теории. Они с Роне не проводили никаких ритуалов. Ничего, что могло бы произвести подобный эффект. И нет, от занятия любовью ничего подобного быть не может. Никак. Никогда. Максимум — небольшое увеличение сил, в случае особенно удачного совпадения векторов — более полное раскрытие дара, скачок резерва и тому подобное. Но новая стихия и тем более тьма в светлом шере? Нет. Никогда. Для этого нужно полноценное единение. Плюс в этом случае Роне тоже получил свой бонус в виде света. Но света в нем по-прежнему ни на динг.
Надо будет расспросить, о какой связи между ними он говорил. Явно не о любовной.
Проклятье. Может, все-таки дар Алого? Как бы это все упростило!
— Уверен, шеф. До вашего ментального контакта с темным шером огня и тьмы было намного меньше.
— М-да. Мало было проблем. — Дайм невольно потер глаза ладонью.
— Если я смогу чем-то помочь, шеф…
— Можешь, Энрике. Пока — просто молчи об этом. И если увидишь, что я перестал контролировать огонь, скажи мне об этом.
— Хорошо, шеф. Молчу. Уверены, что вам стоит сейчас идти в зал?
— Уверен, нянюшка, — хмыкнул Дайм. — Я не могу оставить Шуалейду без присмотра, если ей просквозит чердак — мало никому не покажется. А ты возвращайся к слежке за мастером теней. Да, имей в виду, он светлый шер.
Вытаращенные глаза Энрике и его смачная ругань несколько примирила Дайма с мыслью об огне и Бастерхази. По крайней мере, не на него одного свалились волшебные сюрпризы.
Следующие два часа Дайм вертелся ужом, добывая информацию, распространяя слухи, намекая, рекомендуя и угрожая — все как всегда. Попутно он посматривал на Шуалейду — которая занималась примерно тем же. Одна. Мастер теней по-прежнему шатался где-то в саду.
«Дрыхнет, шеф», — доложил Энрике где-то между беседой с сашмирским раджой и послом Ледяного Лерда.
— Бездарные обнаглели. — Меряя Ристану презрительным взглядом, северянин изящно отпивал ардо, никак не заканчивающееся в его бокале. — Вам не кажется, что пора напомнить им их место, ваше императорское высочество?
— Думаю, пора, мой светлый шер. Магбезопасность весьма озабочена обстановкой в Ирсиде. На вашем месте я бы не стал иметь дел с герцогом Саул-Маддином, говорят, ему грозит опала или что похуже.