— Навестим-ка мы с тобой старину Шампура, — прежде чем забраться в седло, поделился он с Бризом только что пришедшей в голову мыслью. — Если не выгорит дельце, хоть разомнемся и пообедаем.
Бриз фыркнул, выражая полное согласие с хозяином, и потрусил вдоль аллеи.
С тех пор, как Сильво женился на старшей дочери графа Седейра, редкостной уродине, он стал добропорядочным занудой, забыл старых друзей и бросил азартные игры с дуэлями, зато открыл фехтовальную школу для шерских сынков. Самую дорогую школу в Суарде — золото всегда липло к Шампуру.
Школа с виду была неплоха. Запущенный сад, примыкающий к городской стене, большая конюшня, стриженая лужайка с манекенами для тренировок на воздухе. Яростный звон шпаг, перемежаемый возгласами «туше!», «багдыть твою!» и прочими родными словами, доносился из открытых окон одноэтажного флигеля.
— Вам назначено? — осведомился швейцар, больше похожий на трактирного вышибалу, заступая дорогу.
— Шампур меня ждет, — усмехнулся Морис, оценив выбор Сильво. — Коню овса.
Не дожидаясь ответа, он кинул швейцару поводья и спрыгнул на крыльцо. Пока вышибала пытался сообразить, что делать с гостем, который ведет себя как хозяин, Морис грохнул дверным кольцом, распахнул дверь и крикнул в темный холл:
— Эй, Шампур! Как встречаешь старого друга?!
Через мгновенье дверь из зала отворилась, и на пороге показался Сильво с тренировочной шпагой в одной руке и маской в другой. Звон клинков за его спиной затих.
— Никак сам Джокер пожаловал, дери тебя Темный! — Сильво просиял улыбкой. — Ну заходи, заходи!
— Захожу, зазнайка ты этакий. Школа Шампура, бог ты мой! Слышал я, что ты забыл прекрасных дам, уволился со службы и стал добропорядочным горожанином, но не верил.
Аккуратно повесив единственный приличный плащ на оленьи рога, заменяющие вешалку, Морис шагнул в зал и огляделся. Зал был хорош — во весь дом, залитый светом из десятка окон, по пять с востока и запада. Удобный пол из ясеня, стойки с оружием и новомодными стальными доспехами, мальчишка-слуга с полотенцами в углу. Полдюжины юнцов, обряженных в нагрудники поверх сорочек и сетчатые маски, и один господин лет сорока, с честным лицом и повадками сержанта наемников, тренировались с утра пораньше. Благодать! Такая благодать, что воняет тиной за лигу.
— Как видишь, слухи не всегда врут. — Сильво обвел рукой благолепие и гордо выпятил грудь. — Подарок от моей возлюбленной супруги. Мечта! — И обернувшись в зал, гаркнул: — Уснули? Продолжайте!
Господин с честным лицом кивнул Шампуру, словно отдал честь, и обернулся к партнеру, сразу в боевой стойке. Что-то в нем показалось знакомым.
— Лонс, мой помощник, — небрежно представил его Сильво. — Это сокровище я нашел сам. Помнишь, два года тому малость повздорили с одним северным оленем?
Морис кивнул: от той малости ему на память остался шрам на плече и долг лекарю, а малыш Гидальмо остался на поляне в Королевском парке кормить червей. Теперь же по словам Сильво выходило, что Лонс то ли рассорился с патроном, то ли терпеть не может узкоглазых, но со своим патроном в Цуань не поехал, а отправился путешествовать подальше от Метрополии. И занесло Лонса в Суард, где Шампур и встретил его — когда тот подрался с сержантом городской стражи в дешевой забегаловке.
— Находка, истинная находка! — хвастался Сильво. — До тебя ему далеко, но хорош, каналья.
Запах тины все усиливался — и особенно явственно несло подвохом от шеров, так и не снявших масок. В звоне клинков слышалось любопытство и настороженность, к тому же молодняк казался связанным не только общими тренировками, но и чем-то гораздо большим.
Сильво тем временем разливался соловьем: ах, как он счастлив в браке, ах, как неожиданно он нашел дело всей жизни — делиться тайнами мастерства с подрастающим поколением. И был бы еще счастливее, если бы старый друг почаще навещал его, а то бы оставил праздную жизнь и разделил с ним радости учительства.