Морис кивал, умеренно восторгался и задавал наводящие вопросы о ее высочестве Шуалейде и семействе Альгредо — но единственным, что получил в ответ, была свежая байка от знаменитого путешественника и великого враля Ниме Акану. Наверняка снова написал книгу, получил с Императорского Печатного Двора полновесным золотом и теперь склоняет всех встречных и поперечных пополнить его сказками библиотеку. Хотя сказка преинтересная — о краденом даре, заключенном в особых кристаллах, которые Мертвый бог-демон спрятал в степях Тмерла-хен. Если такой камень расколоть на алтаре Двуединых в ночь-между-годами и провести ритуал Великого Единения — с камнем! вот же горазд на выдумки! — то украденный демоном дар освободится и вольется в того шера, и станет он…
— …станет равным перворожденным Драконам, — пересказывал услышанную на балу байку Шампур. — Но мало найти камни, надо еще достать древние книги, в которых записан верный ритуал. Акану говорит, что Ману Одноглазый потому и погиб, что не сумел уговорить истинных ире показать ему первые Катрены Двуединства, написанные самим Золотым Бардом, а проводил ритуал по позднему списку.
Глаза Сильво горели, словно он в самом деле поверил пройдохе. Странно, никогда раньше Шампур не интересовался материями более сложными, чем особенности заточки шпаги и букет кардалонского. Хотя Акану умеет соврать так, что самая дикая чушь кажется откровением. А уж если он обещает обделенным богами шерам вернуть дар, да с такими подробностями, как же не поверить!
— Только не говори, что ты решился отправиться с ним в Тмерла-хен, — покачал головой Морис.
Сильво заразительно рассмеялся и хлопнул Мориса по плечу.
— Тмерла-хен! Скажешь тоже… — он утер выступившую от смеха слезу. — Вот мой дар и мое призвание. — Шампур кивнул на пропахший потом молодняк. — Но посмотреть, как Акану будет уговаривать остроухих снобов показать ему Катрены Барда, я хочу. Он же нарочно приехал к Большой Охоте, говорит, его еще покойный Тодор приглашал. Будет в ирийском лесу вместо мантикор и фениксов ловить зеленых… ох, сожри меня зурги, вот это будет зрелище! Ни за что не пропущу.
— Ты не пойдешь на прием к графу Ландеха? — с деланным удивлением спросил Морис. — Ее высочество не простит.
Сильво разом посерьезнел.
— Знаешь, друг, все это политические игры меня теперь не касаются. Я верный подданный Империи и моего короля, благослови нас всех Светлая.
Осенив лоб малым окружьем, Сильво мгновенье помолчал, словно молился, и, не глядя, следует ли Морис за ним, устремился к стойке с тренировочными шпагами. Бросил на пол свою маску, которую так и держал в руке, выхватил ближайшую шпагу и с разворота кинул гардой вперед.
— Ты пришел драться и разговоры разговаривать? Сегодня, Джокер, я тебя сделаю!
— Мечтай, — отозвался Морис, подкидывая пойманную шпагу, проверить балансировку.
Вместо ответа Шампур ухмыльнулся и содрал с себя тренировочный нагрудник.
Морис ухмыльнулся еще шире, снял камзол, затем рубаху, оставшись в одних облегающих бриджах. Кинул одежду ближайшему из учеников Сильво: юнцы опустили шпаги, сняли маски и сгрудились вокруг в предвкушении зрелища. Шампур последовал примеру Мориса — сорвал сорочку, бросил на пол. Выглядел старый приятель по-прежнему великолепно, ни динга лишнего жирка, одни мышцы и жилы.
— Во славу Светлой! — одновременно произнесли они, салютуя шпагами.
Кровь забурлила в предвкушении поединка, все постороннее забылось — остались Шампур и клинок, ставший продолжением руки.
— Туше! — прорезал густой воздух крик Сильво.
Морис отскочил, опустил шпагу и медленно выдохнул. Вокруг что-то возбужденно орали юнцы, барабанил по стеклам ливень, бухала в ушах кровь. Из тумана проступали радостные, раскрасневшиеся лица — почти все знакомые по балам и клубам.
— Четыре из пяти, браво, Джокер, — сипло пробормотал Лонс, поднимаясь с пола. — Признаю, тогда мне просто повезло.
Морис потер старый шрам на плече, ухмыльнулся и протянул северянину руку.
— Для меня честь драться с таким противником.
— Научите? — спросил тот, пожимая Морису руку.
— Да хоть завтра. — По толпе юнцов пронесся разочарованный вздох: зрелище закончилось. — На сегодня мне хватит.
— А ты изменил манеру, — вмешался Сильво.
— Всего лишь выучил пару новых финтов, — пожал плечами Морис и оглядел зал в поисках своей одежды: жар схватки отступил, стало холодно и промозгло.
На плечи ему тут же лег бархатный халат, в руках очутился стакан с лимонадом. Мальчишка-слуга одарил его восторженным взглядом и снова исчез в уголке.