Все это исчезло, едва Каетано переступил порог — и слава Светлой. Не надо ему видеть сестру такой.
— Здравствуй, Кай.
Шуалейда подняла взгляд от книги, которую читала, устроившись на диване в гостиной. Выглядела она спокойной, даже улыбалась почти естественно.
— Мы так и не дождались тебя к обеду. — Голос Кая был также ровен.
— Прости, нет аппетита.
— Ты его отпустила или он сам сбежал? — не меняя тона, спросил Кай.
Шу вскочила, одним прыжком оказалась рядом с братом: волосы шипят змеями, с рук течет вьюга. Стены башни засветились мертвенно-синим и поплыли, сотни глаз уставились на Кая, сорвались со стен смерчами, завыли тонко и протяжно…
Все, конец?!
Энрике не успел испугаться, как все утихло. Башня погасла, а взбесившиеся потоки улеглись рычащими химерами у ног хозяйки.
— Не твое дело, — ответила она.
— Ладно. Не мое, — кивнул Кай. — Разбирайся со своим имуществом сама.
Надежда, боль, вина, страх и ширхаб знает что еще окатило Энрике… и снова наступила дрожащая, как цирковой канат, тишина. Не дожидаясь приказа, он сорвал со Стрижа плащ, отворил двери и толкнул мальчишку в спину. Он упал — правильно упал, на колени прямо к ногам Шу, задев её туфли спутанными волосами.
Шуалейда замерла. На сей раз она очень хорошо контролировала и себя, и Источник: никаких смерчей, сияния и прочих страшилок. Башня притворилась каменной, даже почти не подсматривала — только один оранжевый глаз таращился из-за занавесок.
— Я тебя не просила, — процедила Шу.
— Не стоит благодарности, — усмехнулся Кай, выдерживая взгляд колдуньи миг, второй, третий… — Жду тебя завтра. К завтраку.
Не дожидаясь ответа, Кай развернулся и неспешно вышел. Даже сумел сдержать облегченный вздох — до тех пор, пока за ним не затворилась дверь. А Энрике остался, то ли из любопытства, то ли из опасения, то ли просто забыл, что надо идти.
— В круг его, — ледяным тоном приказала Шу и отвернулась.
Энрике бы тоже отвернулся. И не смотрел бы ни на нее, ни на мальчишку. Не слушал бы их общей тоски и отчаяния. Но дело нужно закончить.
Он помог Стрижу подняться, проводил в лабораторию — мальчишка шел сам, гордо задрав нос, и не смотрел по сторонам… почти не смотрел. Кинул всего один взгляд на черную гитару, забытую на кровати, и задрал нос еще выше. Энрике указал ему на опалово мерцающий круг, разрезал веревку на руках, закрепил цепи. Про себя помолился Светлой, покровительнице сумасшедших, пьяных и влюбленных. Сбежал вниз и, не попрощавшись, захлопнул за собой дверь.
— Все, — устало выдохнул он в ответ на вопросительный взгляд Кая.
Тот кивнул: мы сделали, что могли.
Поиск истинной пары для шера сродни азартной игре: ставки неограниченно высоки, риск неограниченно велик, но и возможный выигрыш — бесконечное счастье и могущество. Сказка, да и только!
Но мы с вами живем в реальном мире, а не в сказке, где все дается даром, а истинная пара — всегда истинная пара и никуда от нас не денется, что бы мы ни творили.
Увы. Искать свою пару можно до позеленения, а найдя — получить неприятие, ненависть или хуже того, равнодушие. Почему, спросите вы? Ответ прост. Мы получаем ровно то, что готовы отдать. Способны и готовы любить — значит, способны и принять любовь. Способны понять, принять, взять на себя ответственность — и получим именно это. Если же мы живем как бедненькие уточки, которым все должны просто по факту существования, то и от истинной пары получим то же самое.
Потому что истинная пара — это не более чем зеркальное отражение нас сами. Не более, но и не менеe!
С.ш. Майнер, из лекции для широкой публики
3 день журавля
Шуалейда шера Суардис
Двери за Энрике закрылись, а Шу не могла сдвинуться с места. Вокруг бушевал ураган, рвал на части.
Убить! Растерзать, содрать кожу — до крови, до кости! Чтобы орал, срывая голос, и молил о пощаде. Переломать пальцы, один за другим, напиться его болью и отчаянием. Продержать его сутки без воды, чтобы потом, стоя на коленях, лакал из ладоней…