Она посмотрела на монету.
— Я… продам вам брошь, — наконец заявила она.
— Брошь принадлежит мне по праву, — холодно сказал Арлиан. — Ты не можешь ее продать. Однако мы готовы купить твои услуги в качестве проводника.
Она перевела взгляд с Арлиана на Ворона, но нигде не нашла сочувствия — Ворон смотрел на нее с отстраненным интересом, на лице Арлиана застыла непреклонность.
— Давайте деньги, — прохрипела она, схватив блестящую монету.
— А теперь веди нас к своему мужу, — приказал он.
Заика кивнула и встала. Арлиан собрался последовать за ней, однако Ворон жестом остановил его.
— Идет дождь, — напомнил он. — Быть может, тебе следует переодеться или хотя бы надеть шляпу.
Арлиан не стал спорить.
Через час Арлиан увидел первого человека из многих, которым мечтал отомстить. Они нашли Колпака в жалкой комнатенке на чердаке покосившегося дома.
Колпак лежал на полу, среди груды тряпья. Доски сильно прогнили, и он с трудом умещался на островке сравнительно целых половиц, к которому вела узкая скрипучая лестница. В крошечной комнатушке без окон воздух был спертым и удушливо жарким. Воняло старым деревом, плесенью и потом. Единственная свеча, освещавшая комнату, осталась внизу, и лампа, которую захватил с собой Ворон, оказалась очень кстати.
Остальные обитатели дома молча смотрели на Арлиана, сменившего ливрею кучера на скромный наряд путешественника. Он быстро забрался вверх по лестнице, зажав в руке шляпу. Ворон, как обычно, одетый в черную кожу, держа в правой руке обнаженную шпагу, а в левой зажженную лампу, остался стоять на страже возле лестницы. За ними с беспокойством наблюдала Заика.
Мать семейства, сдававшая чердак, сидела в углу, прижимая к груди младшего ребенка и не обращая внимания на непрошеных гостей. Двое других детей возились неподалеку, но за Арлианом внимательно наблюдало еще с полдюжины любопытных глаз. Поэтому он двигался медленно и очень осторожно, несмотря на то что ему хотелось побыстрее выяснить, тот ли это человек, которого он встретил среди развалин отчего дома много лет назад и который вытащил его из подвала.
Человек на груде тряпья не поднял головы, чтобы взглянуть на вошедшего Арлиана. Он лежал на боку, с закрытыми глазами и тяжело, хрипло дышал. Даже в тусклом свете было видно, что его кожа покрыта ярко-красной нездоровой сыпью.
Арлиан наклонился, чтобы не удариться головой о крышу, и остановился возле лежащего на полу человека.
— Колпак, — позвал Арлиан.
Человек облизнул губы, но больше никак не отреагировал на появление Арлиана.
— Посмотри на меня, Колпак, — потребовал Арлиан.
Запавшие глаза приоткрылись, голова медленно повернулась, и Арлиан понял, что перед ним тот, кого он искал. Колпак сильно похудел — Арлиан мог легко пересчитать ребра, выпирающие под грязной, рваной рубахой, — но это он.
Несмотря на жару, Арлиан задрожал. Он столько лет мечтал отомстить мародерам за совершенные преступления, за разграбление сожженной драконами деревни, за то, что они позволили лорду Дракону продать одиннадцатилетнего мальчишку в рабство, — но разве можно еще как-нибудь наказать жалкое существо, лежащее у его ног на полу?
— Как ты дошел до такой жизни? — спросил Арлиан. — Когда я видел тебя в последний раз, ты был сильным и здоровым и выполнял приказы лорда Дракона.
Прежде чем ответить, Колпак долго смотрел на Арлиана.
— Это ты? — наконец прошептал он. — Мальчик из подвала?
— Ты меня узнал? — удивился Арлиан.
— Ты мне часто снился, — пробормотал Колпак. — Я ужасно сожалею.
Арлиан молча смотрел на него. Он не ожидал искреннего раскаяния. А сны… отражение собственных сомнений Колпака или он обладает даром предвидения? После того что Арлиан пережил в Аритейне, он знал, что некоторые сны есть нечто большее, чем просто игра спящего разума.
Неужели кто-то посылает людям сны?
И бывший мародер действительно видел его во сне? Возможно, он просто бредит.
— Как ты меня нашел? — после долгой паузы спросил Колпак.
— Твоя жена пыталась продать мне брошь моей матери, — ответил Арлиан, разом забыв о снах.
— Брошь? Ей не следовало этого делать. Я сказал, чтобы она никогда ее не продавала. Я подарил ей… — Он закашлялся и замолчал.
— У нее больше ничего не было, — сказал Арлиан.
— Но брошь не принадлежит нам. Я не говорил жене, но знал, что когда-нибудь ты придешь. И потому подарил ей брошь на свадьбу, чтобы она никогда с ней не расставалась.