— Да? — Арлиан улыбнулся в ответ. — И как же он себя называет?
— Пряник, — ответила она.
— Ах вот оно что, — пробормотал Арлиан, глупо ухмыляясь.
— Он интересуется разными диковинками, — объяснила его собеседница. — Периодически у нас с ним бывают общие дела — когда мне удается отыскать нечто настолько необычное, что ему будет гораздо легче найти покупателя, чем мне, или когда ему попадается дорогая вещь, которая заинтересует моих клиентов. — Она показала вниз по улице. — Думаю, вы легко его разыщете.
— Благодарю вас, мадам, — сказал Арлиан, отвесив изящный поклон. — Я у вас в долгу.
— Вы можете легко со мной расплатиться, послав ко мне новых покупателей, ладно?
— Так я и поступлю, — обещал Арлиан. — Но сейчас мне необходимо найти Кнута, точнее, Пряника. — Он еще раз поклонился и повернулся, чтобы уйти.
— Его лавка с правой стороны! — крикнула женщина ему вслед, и он в ответ приподнял шляпу.
Вскоре Арлиан увидел то, что искал.
Лавка Пряника оказалась маленькой, но элегантной; вывеска гласила: «ПРЯНИК ЗА ДИКОВИНКУ», а в витрине на фоне синего бархата красовалась карточка с надписью: «Лучшие экзотические товары в Мэнфорте». Над дверью висел колокольчик, который весело зазвенел, как только Арлиан вошел внутрь.
Он попал в маленькую комнатку с двумя обтянутыми бархатом креслами и прилавком из незнакомого дерева. Панелями из такого же дерева были обшиты и стены. Арлиану еще никогда не приходилось видеть ничего похожего.
На правой стене висели три небольшие полки с товарами — больше в комнатке ничего не было. На одной из полок он увидел четыре кубка, сделанных из перевернутых человеческих черепов на серебряной подставке в форме когтя. Дальше лежали самые разнообразные насекомые, вырезанные из драгоценных камней, а на третьей полке расположилась сложная конструкция из золотой проволоки, хрустальных палочек и сфер из разноцветного стекла, назначение которой так и осталось для Арлиана тайной.
Он разглядывал странное творение, пытаясь разгадать его загадку, когда синий бархатный занавес отодвинулся и в комнатку вошел Пряник.
Арлиан повернулся и внимательно посмотрел на него.
Примерно такого же роста, что и Кнут, да и сложение вполне подходящее. Волосы и борода тщательно подстрижены, смазаны маслом и уложены, кремовый с золотом жилет вышит шелком — в целом владелец лавки производил впечатление богатого и искушенного в жизни человека. Его лицо показалось Арлиану знакомым, но он вдруг засомневался, что перед ним именно тот человек, которого он искал. Пряник казался заметно старше, его тело округлилось, к тому же он был лучше одет, чем Кнут, каким его запомнил Арлиан.
— Могу я вам чем-нибудь помочь, милорд? — спросил Пряник, положив ладони на прилавок.
— Надеюсь, — ответил Арлиан.
— Если то, что вы желаете приобрести, существует в природе, не сомневайтесь, милорд, мы это для вас разыщем, — заверил его Пряник. — Конечно, может потребоваться много времени и денег.
— Не думаю, что в моем случае понадобится много времени или денег, — заявил Арлиан. — Вполне возможно, что речь пойдет об информации, которой вы, быть может, располагаете.
— Слушаю вас.
— Я еще не решил, о чем вас попросить. — Арлиан посмотрел Прянику в глаза, стараясь определить, что за человек перед ним и является ли он тем самым грабителем, которого он ищет.
Пряник спокойно выдержал взгляд Арлиана.
— И какая вас интересует информация?
Арлиан колебался, Пряник терпеливо ждал. Наконец Арлиан спросил:
— Что вы делали в деревне под названием Обсидиан, что находится в Курящихся Горах? Девять лет назад, когда вас еще называли Кнутом.
Глаза Пряника округлились, но в остальном он сохранил хладнокровие.
— Мне заплатили, — невозмутимо ответил он. — Пять дукатов, все расходы и доля добычи. В те времена этого хватило, чтобы меня заинтересовать. — Он наклонился над стойкой. — Так вы лорд Обсидиан? Вы разделались с Сахасином, лордом Каруваном и лордом Клинком?
— Да, меня зовут именно так, — не стал спорить Арлиан.
— И вы пришли, чтобы отомстить мне за разграбление той деревни?
— А мне следует это сделать? — резко спросил Арлиан.
Впервые с того момента, как Пряник вошел в комнату, на его лице появилась кривая, язвительная улыбка.
— Ну, в данном случае я человек пристрастный, — сказал он. — Я полагаю, что убивать меня — слишком жестокое наказание. В конце концов, кто пострадал от того, что мы разграбили сожженную деревню? У жителей если и имелись родственники, то весьма дальние, похищение собственности, которой они не владели и на которую не собирались претендовать, вряд ли наказуемо смертью. — Он поднял ладони вверх и пожал плечами. — Конечно, ваша точка зрения может отличаться от моей, поскольку вы назначили себя воплощением божества мести. Как я уже говорил, мне трудно сохранять объективность.