— Но ты не можешь! Он тебя убьет!
— Лорд Энзит поклялся при свидетелях, что никогда не нанесет мне смертельного вреда, пока я нахожусь в стенах Мэнфорта.
— Но я… но ты не можешь!
— Я не могу оставить тебя здесь!
Конфетка посмотрела на ведущую вверх лестницу и на глазах у Арлиана вновь превратилась в забитое существо, сидевшее на соломенном матрасе.
— Ты прав, — тихо промолвила она. — Я готова на что угодно, только бы туда не возвращаться.
— Ты знаешь, как отсюда выбраться? — спросил он с надеждой в голосе. — Чтобы нас никто не заметил?
— Нет. — Она покачала головой, и спутанные волосы закрыли лицо. — Я не покидала ту комнату… уже даже и не помню сколько. С тех пор как меня сюда привезли.
— Клянусь кровью богов и богинь, — прорычал Арлиан и с опаской огляделся по сторонам, но вокруг по-прежнему никого не было. — Я не могу вытащить тебя на крышу, так? А через главные ворота выйти невозможно, значит, остается задняя дверь…
— Почему ты не можешь взять меня на крышу? — спросила Конфетка. — Ведь ты попал сюда именно так?
— Ну, потому что… — Он замолчал.
А правда, почему? В конце концов, Конфетка в состоянии ползти — все лучше, чем с боем пробиваться мимо стражников, держа Конфетку на плече. Он видел снаружи, что задняя дверь закрыта на засов и заперта на замок. А путь на крышу открыт.
Она не сможет карабкаться по стене, да и до крыши Конфетка не достанет, но он завернет ее в простыни и спустит на землю…
Арлиан легко поднял девушку на плечо и зашагал вверх по лестнице, в сторону пустых спален.
Конфетка сидела на голой постели и наблюдала за тем, как он рвет на длинные полосы простыни и занавески, превращая их в веревки.
Арлиан не знал заранее, что ему понадобится, и не предполагал найти здесь Конфетку. Он рассчитывал, что Хромой поможет ему выбраться из дома через главные ворота, поэтому не обращал внимания на высоту каждого этажа и расположение труб и других выступов, к которым можно было привязать веревку. Вот почему он решил сделать «веревки» максимально длинными.
Он собрал веревки в большой узел, оказавшийся объемнее жалкого матраса, на котором спала Конфетка в течение двух страшных лет. Интересно, хватит ли их длины, подумал он, но Конфетка неожиданно прервала его размышления:
— Я люблю тебя, Ник.
— Что? — Он с удивлением посмотрел на нее.
— Я люблю тебя, — повторила она. — Ты пришел за мной.
Он горько улыбнулся.
— Мне потребовалось больше двух лет, — сказал он. — Я давно должен был за тобой прийти — и плевать на стражников, которые охраняют дом. Я не знал, что он так с тобой обращается, но мог бы и догадаться. Лорд Хорим убил двух девушек, которых увез с собой, мне следовало немедленно отправиться за тобой.
— Кто их убил?
— Лорд Хорим — его еще называли лорд Клинок. Он забрал двух девушек и убил обеих. Одна из них Мазилка; я даже не знаю, как звали вторую. Я не сумел их спасти. И Голубку тоже. Только боги и драконы знают, что случилось с теми, кого увез лорд Дришин.
— Но, Ник, ты все-таки пришел за нами. Пришел за мной. Я не могла об этом даже мечтать.
— В Вестгарде ты спасла мне жизнь, — сказал Арлиан. — Я должен был тебе помочь!
— И я люблю тебя за это.
Арлиан несколько секунд с недоумением смотрел на Конфетку, потом повернулся к связке веревок.
— Думаю, этого хватит, — задумчиво проговорил он. — Получилась одна длинная веревка — если потребуется, я всегда сумею ее разрезать. — Он взвесил связку на ладонях. — У тебя остались силы?
— Не слишком много, — вздохнула Конфетка. — Меня плохо кормили. Я не смогу забраться по этой штуке.
— Я и не рассчитывал, — честно ответил Арлиан. — Но если я посажу тебя в петлю, ты удержишься?
— Думаю, да, — сказала Конфетка.
— Хорошо. — Он подошел к балкону и выглянул наружу. Во внутреннем дворе никого не было, большинство окон оставались темными — холодная сырая погода не слишком способствовала прогулкам. Все, кто мог, уже давно забрались в теплые постели или устроились возле очага.
Тут Арлиан вспомнил, что Конфетка обнажена. Проклиная себя за невнимательность, он схватил покрывало, которое оказалось слишком толстым, чтобы разорвать его на полосы, и протянул Конфетке.
— Завернись, — сказал он. — На улице холодно.
— Спасибо, — тихо ответила Конфетка, заворачиваясь в покрывало. Она внимательно посмотрела на своего спасителя, и на ее лице появилась робкая улыбка — первая после его бегства из борделя. — Я правда тебя люблю. А твое лицо… оно навсегда останется таким?