Кровавая Рука щелкнул хлыстом, и Арлиан вздрогнул от неожиданности.
— Тебя ждет мрак за твои темные дела, — громко заявил надсмотрщик и расхохотался. А потом, уже шепотом, добавил: — Я больше не могу тебя здесь видеть.
— Что?
— Тише! — шикнул на него Кровавая Рука.
— Что? — едва слышно повторил Арлиан свой вопрос.
— Я больше не могу видеть тебя здесь, — ответил надсмотрщик так тихо, что Арлиан едва его расслышал. — Это плохо для всех. Остальные рабы ненавидят тебя за то, что ты сделал. Из-за тебя я кажусь слабаком — ты напоминаешь им, что я самый обычный человек и могу умереть. Кроме того, разве я имею право обращаться с человеком, который спас мне жизнь, так же, как с другими рабами? Тебе нельзя тут оставаться.
— Но я же раб…
— А ты заслуживаешь быть рабом?
— Нет, конечно, — удивленно ответил Арлиан.
— Остальные станут думать, будто я тебя прикончил, как Диниана, за то, что ты имел наглость мне помочь. И если ты не полезешь вверх по веревке и не уберешься отсюда, я тебя действительно прикончу. Клянусь ушедшими богами!
— Лезть наверх… — Арлиан схватился за веревку, почувствовав, как его охватывает надежда.
— Наверху стоит стражник, мой брат Линнас… он «нечаянно» опустил веревку и через пару минут швырнет вниз кучу тряпья, которую я выдам за твое тело и брошу в подъемник в конце смены. Когда ты будешь проходить мимо, он на минутку отлучится с поста. После этого, Арлиан, все будет зависеть от тебя одного — я дарю тебе свободу за свою жизнь. Ты мог погибнуть, бросившись мне на выручку, если бы руда начала падать раньше. Если кто-нибудь узнает, что я сделал, меня тоже прикончат или сделают рабом.
— Я не… Спасибо…
— Ты сказал, что от нас самих зависит, будет ли восстановлена справедливость, — перебил его Кровавая Рука. — Вот я и решил попробовать. Лезь наверх!
Кровавая Рука щелкнул кнутом по тряпкам. Арлиана неожиданно посетило вдохновение, и он отчаянно закричал. Он лез вверх по веревке, цепляясь за нее руками и коленями — он часто видел, как это делают другие, но сам не пробовал ни разу.
Арлиан медленно продвигался вперед, а Кровавая Рука изо всех сил лупил хлыстом кучу тряпья. Неожиданно он услышал, как что-то свалилось вниз — видимо, обещанный братом Кровавой Руки «труп». Неожиданно хлыст полоснул ему по ногам, и он взвыл от боли.
— Отлично, — заявил Кровавая Рука. — Давай ори, наглый дурак! — Затем подошел поближе и прошептал: — Нужно, чтобы на хлысте и тряпках остались следы крови, иначе мне не поверят. Извини.
— Все в порядке, — ответил Арлиан, хотя ноги жгло от боли. — Спасибо тебе, Рука.
— Меня зовут Энир, — прошептал надсмотрщик. — Давай быстрее!
Арлиан полез дальше. Он задыхался, стараясь поскорее выбраться наверх, к свету, и пытаясь вдыхать воздух одновременно с ударами хлыста. Время от времени он стонал или издавал пронзительный крик.
Затем его рука коснулась камня, а в следующее мгновение он выбрался на уступ у входа в туннель, освещенный двумя яркими лампами.
У края колодца стоял мужчина, не в лохмотьях рудокопа и не в кожаном переднике надсмотрщика — на нем была яркая туника, зеленая, отделанная золотом, и черные бархатные бриджи. На поясе у незнакомца Арлиан заметил меч и через несколько секунд узнал стражника, который спустился вниз, когда порвался трос подъемника.
— Я Линнас, — сказал стражник, протягивая руку и улыбаясь. — Надеюсь, ты понимаешь, что мы с тобой не видели друг друга? Если кто-нибудь спросит, я скажу, что перебрал пива и на секунду отлучился с поста.
Арлиан кивнул и пожал протянутую руку.
— Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты спас Энира, — сказал стражник. Затем отпустил руку Арлиана, сделал шаг назад и снял со стены одну из ламп. Протянув ее Арлиану, он проговорил: — Пригодится. А теперь уходи! Убирайся отсюда!
— Спасибо, — задыхаясь, ответил Арлиан и взял лампу. Затем обошел Линнаса и, прихрамывая, поспешил в коридор — ноги болели и кровоточили от удара хлыста Энира.
Когда Арлиана привели сюда много лет назад, коридор освещали лампы и факелы, однако сейчас он знал, что их тогда зажгли специально, поскольку близилось время новой смены, — мулы, которых запрягают в груженные рудой вагончики, боятся темноты. Арлиан не имел ни малейшего понятия о том, сколько сейчас времени, но предполагал, что самая середина смены, когда в туннелях и коридорах, как правило, никого нет.
У него отчаянно болели ноги, и он пожалел о том, что Рука… нет, Энир… что Эниру понадобилась настоящая кровь. Впрочем, Арлиан много раз работал, когда был болен, ранен или просто смертельно устал, и потому шагал вперед, стараясь не обращать внимания на боль.