Лео наклонился к телу фрейлины и окровавленной грязной рукой забрал блестящее украшение с ее ладони.
— Отныне это принадлежит Люси. А теперь иди!
— Сложнее? — переспросила принцесса.
— Д-да. Король сам объяснит вам положение дел. Оливия, — он решил отвлечься. — Подготовьте принцессе чистое свежее платье и покои в нижней части дворца, возле озера.
— Платье? — Люси осмотрелась. — Нет, не надо платья! Я пойду в этом.
— Принцесса, не сочтите за грубость, но оно ободрано и порвано. Не лучше ли сменить наряд?
— Это традиционный свадебный наряд моего королевства! К тому же… оно принадлежало моей маме…
«О боже, лучше бы оставил ее в Кастеллвайсе», — подумал Калид и, прикусив свой язык за плохие мысли, сказал: — Пусть будет так. Оливия, идите.
— Так вы расскажете, что случилось тогда?
— Да. Вам лучше присесть.
***
— Вы как?
Калид сидел на кровати, широко расставив ноги и опершись на них локтями. Пальцами он подпирал резко потяжелевшую голову и посматривал из-подо лба на принцессу. Его подташнивало, Калида чувствовал себя паршиво, потому что впервые сообщал кому-то о смерти. Эта затея казалась страшно неправильной, однако ближайший родной человек был теперь далеко.
Люси стояла неподвижно и смотрела в окно. Ее тело было зажатым в тисках собственных рук, поглаживающих кружева на плечах, будто девушка замерзла и пыталась согреться.
— Я присяду на окно, — тихо сообщила она и уставилась на закат.
Принцесса соединила три пальца и коснулась ими лба. Калид видел этот жест и раньше — она молилась, и молитва эта была для отца и любимой фрейлины.
В лучах заходящего солнца Люси казалась ему одновременно сильной, несломленной и надломанной на сотни острых кусочков. И все они впивались в ее тонкое легкое тельце, принося невыносимую боль. Нет, она не была той истеричной барышней, которую он снял с окна прошлым вечером, и не была она высокомерной девушкой, одарившей его звонкой пощечиной, и не была она пугливой девчушкой, что прячется в башне из старых добрых сказок. Она была принцессой без королевства, и теперь, когда она была одна, ей приходилось защищаться от неизвестности. Она боялась. Вот и все.
— Перед бракосочетанием отец заходил ко мне, и мы говорили в последний раз. Так странно… он знал, что Орден может напасть, но все равно позволил провести обряд. Он сказал, что будет любить меня всегда, а я наивно полагала, что он говорит так на всякий случай, чтобы сказать.
«Есть вероятность того, что Орден попытается сорвать свадьбу. Твоя мама никого не боялась, и ты не бойся. Я не смог защитить ее, но тебя — смогу…»
— Он очень любил вас.
— Я тоже люблю его. И Дивну люблю. Они — моя семья. Она всегда считала меня обыкновенной принцессой, придумывала мне кучу занятий, которые должны пригодиться однажды: вроде чтения на иностранном языке или танцев. А потом мы приходили в тронный зал, и отец со мной танцевал. Он всегда говорил, что я лучшая танцовщица в королевстве, и на важном приеме мы обязательно станцуем вдвоем. Забавно, — она хмыкнула, — в день перед турниром он пришел ко мне в комнату, и мы действительно танцевали вместе. И Дивна хлопала в ладоши. Кто же знал…
— О! — Калид встрепенулся и подошел к принцессе. — Полагаю-ю-ю, — с этими словами он полез во внутренний карман жилетки. — Это принадлежит вам.
В его руке блеснула золотая подвеска в форме ключа. Калид протянул цепочку с украшением; дрожащей рукой Люси коснулась ладони сына дракона и благодарно кивнула. С ее губ сорвалось: