— Это хороший вопрос, Левай, — король подвернул рукав камзола и обнажил предплечье. Кожа на руке превратилась в единую рану — ожог. Девушка ахнула. — Последнее, что я помню: Калид из рода Драгнис держит мою бессознательную сестру на руках. А потом один из драконов изверг пламя, и я упал без сознания. Я очнулся следующим утром в лазарете, и леди Флэр сообщила мне, что принц-победитель и его свита исчезли. Я принял решение подождать до ритуального сожжения тел, но они так и не появились.
— И поэтому вы выбрали другого участника?
— Я выбрал его по многим соображениям, но думаю, отец бы не одобрил мое решение.
***
Турнир за руку принцессы вершился в день весеннего равноденствия, и теперь, когда названный сын дракона спас Ее Высочество от Ордена, чаши исторических весов сменили положение. Новые события вершатся в Семи королевствах, грядут новые союзы да новые расприи, и тот, кто был проигравшим, быть может, станет победителем.
Наставник и верховный жрец Северного храма в исторических записках будущим поколениям Визер Бастилия.
Драконовы деревья зацветают дважды.
Драконья народная мудрость.
***
«Тогда в Кастеллвайсе я… проиграл. Мне жаль, но я подвел тебя, Игнис».
В Валлисе наступил холодно-весенний рассвет.
В камине полутемного чертога трещал огонь, а перед ним стояли двое: дракон и его сын.
— Отец… — Калид щурился, любуясь языками пламени. — Ты уже все решил. Верно? — Он перевел взгляд на Игнисла. — Ты поддержишь короля Лео в его решении?
— Да, Калид. Я хочу, чтобы ты заключил брак с принцессой кастеллвайской.
Юноша отвернулся к огню. Он долго молчал — не хотел говорить. Отблеск пламени высвечивал его мешки под глазами и напряженные желваки. Наконец Калид расслабил лицо, что далось ему очень тяжело, и вновь обратился к отцу.
— Дай мне немного времени, Игнис. Это серьезный шаг, — он кивнул в знак уважения и направился прочь из чертога.
— Калид!
Тот остановился на миг...
— Драконовы деревья зацветают дважды. Запомни это.
…и шустро скрылся за бархатной портьерой.
___________________________________________
Запущенный камень подпрыгнул над озером и ровно пошел ко дну — зеркальная гладь зарябила кругами. Калид зашел по колено в воду и швырнул еще одну «жабку», вложив в кидок всю силу: камушек отпрыгнул раза два, может, три (юноша не смотрел), и смиренно утонул. Поднялся ветер. Он сорвал горстку лепестков с только расцветших деревьев и, раскачав на воздушном гамаке, пустил их в плаванье. Сын дракона склонился над водой, желая любоваться лепестками драконовых цветов, и замер в оцепенении. В кристально чистом озере он увидел рябящее отражение человека с мешкам под глазами (они появились еще в Кастеллвайсе) и растерянным взглядом, что не свойственно юноше от слова «совсем». Ладонь взбаламутила воду, словно прогнала видение прочь; Калид поднял еще один камень со дна.
В его душе творилась какая-то чертовщина. Внутренний огонь разрастался с неистовой силой, прорывался наружу через искры на кончиках пальцев (он запустил камень в озеро) и тут же утихал в брызгах холодной воды. И ветер подхватывал искры сомнений, разжигая новый пожар в душе. Сотни мыслей разрывали его голову на части, — Калид тяжело уронил ее на мокрую ладонь и помассировал прикрытые глаза. Среди спутавшихся размышлений он четко выделял ту самую мысль, кричавшую громче всех, она не давала ему покоя: «смерть фрейлины — моя вина».
Ее глаза, холодные и стеклянные, и безжизненное тело, сломанное стрелой — он не забудет это никогда, как не забудет ее самоотверженности и страсти уберечь принцессу от гибели. Умирая, она словно вверила жизнь Люси ему. «Я защитила ее, теперь твоя очередь». Калид тяжело вздохнул. Ее смерть — его секундное замешательство, его абсолютная вина. И Лео был свидетелем тому. «Так почему ты доверил свою сестру именно мне? Почему ты считаешь меня достаточно сильным? Я… я не понимаю… ты же видел, что произошло».