Ее нежный голос, что заметно драконьему слуху, немного дрожал.
— Добро пожаловать, моя принцесса. Вы сыты, обогреты и постель вам была мягка?
— Да, — она учтиво улыбнулась. — Ваш сын позаботился обо мне.
Принцесса несмело оторвала взгляд от хозяина чертога, желая рассмотреть бездонные своды тронного зала. Ее глаза шарились по чертогу, впитывая каждую его деталь, она приоткрыла рот от изумления, словно желала найти подходящие слова и все не могла. Игнис никогда не посещал замок в Кастеллвайсе, но внимая рассказам сына о маленьких оконцах и комнатках, догадывался о чувствах, переполнявших принцессу. Она была слишком маленькой против колонн, подпиравших каменное небо, слишком беззащитной для безграничных пространств. Однажды она привыкнет к чертогу, почувствует себя его неразделимой частью, но это будет не скоро, а сейчас она выдохнула и растерянно промолвила:
— Здесь можно летать…
— Вы привыкните к этому. Отныне мой дом — ваш дом, принцесса, — одобряюще ответил Игнис. — Вы можете находиться здесь, сколько вам угодно. Мой сын покажет здешние окрестности, если пожелаете, а фрейлина Оливия сопроводит вас куда угодно, так что вы не заблудитесь во дворцовых коридорах.
Принцесса благодарно склонилась, долго не поднимая головы; в чертоге воцарилось неловкое молчание — Оливия бесшумно расправила портьеру и тихо наблюдала за действом со стороны. Дракон позволил хранить тишину, сколько пристанет. Она заполнила невесомое пространство защищенностью, и ладони принцессы, сложенные на животе, заметно расслабились. Наконец Ее высочество подняла взгляд на короля.
— Я желаю поблагодарить вас за то, что была спасена. Как только брат объявится, как только встанет на ноги… — она сглотнула, — он пришлет вам столько золота и вина, сколько пожелаете. Игнис недовольно нахмурился.
— Вы попали в тяжелую ситуацию. О каких еще благодарностях вы ведете речи? Мой сын не из тех, кто остался бы в стороне. Мой сын настоящий мужчина; он — дракон, человеческий ребенок могущественного создания, и он не мог улететь, когда рядом творилась беда. Поступать правильно — для Калида не просто громкие слова, это его квинтэссенция жизни, его кредо во всех смыслах слова.
Люси стушевалась. Ее бледные щеки порозовели.
— Он спас меня уже не один раз.
— Верно. Я уже знаю обо всем.
Ее брови едва заметно дернулись в удивлении.
— Именно об этом я и хотел с вами серьезно поговорить, но сегодня на рассвете из Кастеллвайса пришли письмена. Их прислал ваш брат.
***
Сын дракона отправился в тронный зал. Его поступь была тверда, как была тверда скала, по которой он лез за цветком. Разбитое колено еще немного ныло, однако Калид не показывал это, уверенно ступая на обе ноги. Визер был прав: он сын дракона и всегда хотел научиться летать. Он оказался слабее, чем думал, благо турнир раскрыл ему глаза до того, как пришло время обряда.
Калид поправил широкие рукава распахнутого камзола, наброшенного на голый торс. Он спустился по крутым ступеням и бесшумно отодвинул портьеру, жестом приказав Оливии, все еще стоявшей внутри чертога, молчать.
«Почему ты спас принцессу, когда другие разбежались в стороны?»
«Потому что хотел доказать, что я силен. Хотел показать, что я — победитель. Я, а не он. Потому что иначе я не мог».
И, кажется, Лео это понял.
Аудиенция была в разгаре. На периферию чертога доносились обрывки разговора: Игнис зашел из далека, рассказывая Люси о том, что случилось после потери сознания…
Принцесса воскликнула: