В казарму мы вернулись уставшие и рухнули на циновки. Даже когда принесли корзины с булками и компотом, никто сразу не поднялся.
Потом кто-то все же встал:
— Ребята, поесть надо… Завтра снова тренировка.
Все понемногу начали подниматься.
Я есть совсем не хотела. Вместо этого прикрыла глаза и попыталась вспомнить лицо Дэя. В памяти всплыла мимолетная улыбка… мягкий свет глаз… И те самые ямочки на щеках.
Столько лет я пыталась забыть их. Столько лет пыталась выбраться из дьявольской зависимости от его взгляда и голоса. Богини, я, оказывается, почти забыла, как я его любила. Я заставила себя сделать свою любовь алтарем прошлого. И теперь... Теперь этот алтарь снова разгорался в моей душе, напоминая все, что я испытывала к Дэю.
«Нет, стоп, так нельзя, — заставила думать я себя. — Я — Шайра Лир. И даже то, что я вернулась из будущего, не значит, что должна позволять себе повторить собственные ошибки прошлого. Я должна научиться контролировать свои чувства к Дэю. Научиться не воспринимать его как...».
Не додумала. Рядом что-то стукнуло.
— Поешь, Шайра…
Я открыла глаза. Напротив меня сидела Сель. Тут же, прямо на полу, стояли кружки с компотом и лежали две булочки на салфетке.
— Нужно поесть, — сказала синеглазка, придвигая ко мне кружку. — Обязательно нужно поесть. У меня тоже кусок в горло не лезет. Такое ощущение, словно все внутренности отбила. Знаешь, я не думала, что поступить сюда окажется настолько трудно… Мы ведь в храме не изучали совсем никакие бои, кроме темной магии. А это здесь применять пока нельзя. Я понимаю, то, что было сегодня — это лишь начало, самое простенькое, что нас ждет. Наверное, мне будет очень трудно. Но знаешь, я готова к любым трудностям.
— Ты так сильно хочешь поступить в военную академию? — я отпила из кружки. В этот раз компот был хотя бы сладким.
Девушка нахмурилась.
— Я обязательно должна поступить.
Она вяло откусила от булки. Но при этом глаза ее вспыхнули синими искрами.
В моем будущем мы с ней так и не познакомились. Она не прошла. Не поступила…
Я взяла свою булку и покрутила в руках.
— Откуда ты, Сель?
Она вздохнула:
— Небольшой горный храм ведьм. Недалеко отсюда. Рядом с селением Инари.
Об Инари я знала. Это было богатое село.
— Ты из какого рода?
Сель отвела взгляд.
— Я дочь господина Кайара.
Я откусила булку и удивленно уставилась на девушку. Пришлось торопливо, не жуя, проглотить кусок, чтобы спросить:
— Кайара?.. Но ведь это довольно знатная семья. И, если я не ошибаюсь, он — староста Инари. Мы с наставницей однажды приезжали туда. Он очень тепло нас встречал…
Сель криво усмехнулась:
— Да, старший господин Кайар умеет пускать пыль в глаза.
У меня в горле запершило отчего-то. Я запила компотом.
— Но что ты делаешь здесь? И… ты сказала, ты из горного храма ведьм? Как отец тебя туда отпустил?
Были мы как-то и в том храме. Тогда я удивилась — девочки там были запуганные, тощие… Позже наставница сказала, что там очень жесткие правила. В этом храме обучали только темных ведьм, взращивая в них злобу и ненависть. Потому и отношение к ученицам было крайне жестокое.
— Храм Темной Луны, — медленно сказала я. По континенту таких храмов было пять, и из всех выходили сильные, беспощадные и безразличные темные ведьмы. Многие из них прислуживали при Сенате, исполняя самые темные и трудные задания. Я поморщилась: они считались самыми мрачными представителями ведьм — до тех пор, пока не появилась я.
Сель кивнула.
— Я дочь наложницы господина. Когда она умерла, старшая жена не захотела видеть меня в доме. Вот и отправили в храм.
Мне стало совсем не по себе. Рядом с Инари были и другие обучающие заведения: Храм целительниц и школа магических искусств. Но девочку осознанно отправили в Храм Темной Луны.
— У тебя был дар? — спросила я.
Она кивнула:
— Мама была темной ведьмой.
Я вздохнула. Вдвойне не повезло девчонке. Я знала, каково приходится детям темных ведьм. Даже спрашивать не стала, как ей жилось с матерью. И уже сомнений не оставалось, почему ее отправили именно в этот храм.
Удивительно другое — я не замечала в Сель ни злости, ни ненависти. Не думаю, что она издевалась над своими приемными братьями и сестрами или измывалась над мачехой. Нет, девчонка слишком спокойная. Значит, от нее просто хотели избавиться. Странно. Почему? Чем могла эта худенькая и, по всему, незлобная ведьмочка помешать отцу?