На самом деле я не смогу отречься — все это только иллюзия. Я позволила себе провалиться в паутину обмана и предательства, и Дэй не простит. А у меня нет выбора.
Я смотрела в ту ночь в его синие глаза и понимала, что не смогу сказать всего. Потому что он из кожи вылезет, чтобы предотвратить это. И погибнет. Тогда я четко решила: уж лучше пусть ненавидит меня и презирает, чем умрет. А привычный мир все равно рухнет — уже невозможно было что-то изменить.
Он мог меня защитить. Я его — нет.
Я нервно вздрогнула от резкого толчка. Кэб остановился, и все тот же возница открыл дверь, пропуская меня.
Вышла, зябко ежась. Холод стал моим постоянным спутником. Он поднимался с глубины души и холодил сердце. Он стал привычным, навечно поселившийся внутри — в момент, когда я уходила от самого дорогого мне человека. Точно так же, как сейчас — в ночь. Со словами, так и не высказанными мною.
«Прости!»
Это стало моей вечной виной, вечной спутницей моего собственного разочарования в себе.
Разве тогда нужны были объяснения, почему я так поступила?
Да разве можно было объяснить?
Нет.
Я — стихийная ведьма, одна из немногих, способная управлять сразу тремя стихиями.
Девочка из Верховного Храма Ведьм. Девочка без судьбы, которую я так хотела изменить.
У таких, как я, нет будущего. Лучшее, на что мы можем рассчитывать, — это стать любовницей какого-нибудь вельможи, пока красота не иссякнет. Даже колдовство не вечно.
Или — мелкая придворная ведьма, на побегушках у хозяина.
И есть только одна возможность из сотен вырваться из этого.
И теперь, как уже не раз, я задавала себе один и тот же вопрос: могла ли я поступить по-другому?
Я даже в глаза Дэю потом посмотреть не смогла.
Он исчез из моей жизни.
И я понимала его. Его неистовое желание — никогда больше не видеть меня.
Дэй стал лучшим. Тем, кем и должен был стать.
И опасным. Для того, ради кого я его предала.
Хотя, наверное, это неправильно — не ради кого, а ради чего.
Я так мечтала встать на высшую ступень. Мечтала иметь уважение и почет. И — никогда не смотреть снизу вверх на остальных. Я посвятила всю себя тому, кто пообещал мне власть — ценой моей чести. Ценой моего предательства.
На лицо упала первая капля. Холодная и острая. Заставившая меня очнуться и пойти дальше.
Привратник лишь на секунду удивился, увидев меня, входящей в дом. Один из богатейших в Веллатире.
А как же еще — я правая рука канцлера. Одного из самых влиятельных людей после короля Кайрена Альфира — власть которого была лишь номинальной. А вот канцлер — серый кардинал страны. И я — Шайра Лир — его первая помощница в делах.
Жутко подумать о тех делах, что входили в мои обязанности. Наверное, просто продать душу дьяволу было бы не так страшно.
— Приготовь ванну, — на ходу сбрасывая плащ, кинула его худенькой служанке, выскочившей навстречу. Та молча приняла мою одежду и кивнула.
Быстрым шагом я направилась в сторону своей комнаты. По дороге свернула. Зашла в гостиную и прошла к стойке у высокого камина.
Бутылка дорогого вина стала здесь постоянным гостем уже давно.
Налила себе полный бокал и высушила до дна.
Поморщилась.
Раньше крепкое лофийское вино притупляло боль. Сейчас же казалось, та с каждым глотком разгорается еще сильнее.
Я приложила руки к груди. Сердце отстукивало неровный ритм.
— Готово! — прозвучало за спиной голосом служанки.
Я, не оборачиваясь, кивнула. Прижалась лбом к холодным камням камина. Стоило приказать разжечь его — меня знобило. Вот только осознание, что тепло огня не поможет, заставило проглотить приказ и направиться в собственную комнату.
Сбросив одежду, неторопливо легла в горячую ванну. И только здесь ощутила, как тепло медленно, но все же согревает тело.
Ушла под воду с головой. Насколько смогла задержать дыхание — лежала так.
Едва вынырнула, заметила неясную тень у двери, освещенную тусклым светом бра.
Вскочила, готовая шарахнуть колдовством, разнося незваного визитера. Вода стекала с моего обнаженного тела, но боевая стойка не помешала откинуть мокрый волос за спину.
— Леди! — служанка испуганно подскочила к краю круглой ванны и бухнулась на колени. — Леди, простите, что потревожила!
Ужас в глазах девчонки отрезвил.
— Что надо? Жить надоело?! — рявкнула я, разозлившись. Прервать мое и без того жалкое существование внезапным появлением в редкий момент душевного отдыха — верх смелости.
Служанка затряслась.
— Там... к вам... Я сказала, что нельзя... Но он...