Дженни покачала головой. – Я знаю командира Роклис, – сказала она. – Я не работаю для нее.
– Ты с ее людьми, теми, что в крепости. Ты пришла с ее солдатами. Ты хочешь забрать меня. Мне нужно идти.
– Пожалуйста, не надо.
– Ты ведьма.
– Как и ты.
– Я – нет. Не настоящая. – Она отступила почти к краю вырубки. Дженни знала заклинания, что могли бы принудить девушку, особенно когда ее сосредоточенность ослаблена страхом и истощением от ран. Но Изулт ощутила бы их и узнала бы, для чего они нужны.
– А хотела бы быть? – вместо этого спросила она. И когда глаза Изулт задумчиво расширились, – Мужчины не обижают ведьм.
Изулт опустилась на колени и вздохнула. Грязный палец исследовал ноздрю.
– Ты ведьма? – Сейчас это был вопрос, у Дженни было ощущение, что девушка впервые на нее взглянула. Видя ее такой, какая она была, а не такой, какой ее нарисовал страх.
Тьма над деревьями редела. Драконьи чувства Дженни донесли до нее путаницу голосов, крошечных и резких, как картинки в далеком кристалле: – Я проучу эту сучку! – и – Не доверяйте никому, капитан, никому из них!
Голос ее прозвучал ровно. – Меня зовут Дженни. Если хочешь, я помогу тебе уйти от Балгодоруса.
Показались острые маленькие белые зубы, покусывая израненные и потрескавшиеся губы. – Он меня поймает.
– Нет
– Раньше он меня ловил. – Она дрожала, и Дженни ощутила прилив ярости по отношению к этим людям.
– Раньше у тебя не было настоящей волшебной защиты.
Треск в деревьях, удары по воде, по скалам. Не может быть, чтобы Изулт этого не слышала – или она даже этого не изучила?
– Ты пытаешься обхитрить меня. – Девушка снова отступила, ее темные зрачки были обведены белым. – Ты ведьма командира Роклис, а я слышала, что она делает с ведьмами. От Ледяных Наездников слышала.
– Ничего она не делает, – сказала Дженни. – Она пытается основать школу, чтобы помочь обучению магов.
– Это все ложь! – Голос Изулт был на грани истерики. – Она им лжет, чтобы заставить прийти, чтобы она могла скормить их демонам.
– Это неправда. – Дженни слышала эту старинную сказку дюжину раз в дюжине разных видов. Ее любили все Ледяные Наездники: мать Джона рассказала Дженни (еще ребенку) что короли древности пили кровь детей, рожденных ведьмами, или приносили их в жертву демонам на скалах вблизи океана или у подножия идолов, сделанных из латуни. В других историях говорилось, что они используют магические заклинания, чтобы превратить их в воробьев, или мышей, или котов.
– Она никогда не причиняла вреда ни мне, ни моему сыну, у которого тоже есть магическией дар.
– Ты мне лжешь! – Попав в ловушку между страхом перед Балгодорусом и ужасом неизвестного, Изулт вне себя от испуга завизжала:
– Ты просто хочешь, чтоб я помогла тебе навредить моему мужчине.
– Он не твой мужчина, – устало сказала Дженни. – Он…
Голова Изулт приподнялась. Во мраке за деревьями кричали голоса: – Я с нее шкуру спущу, с этой суки! Отвечай, маленькая шлюха, или…
– Я здесь, – отчаянно завопила Изулт. – Я здесь. Она хочет меня схватить, убить меня! – Она грубо и неумело метнула заклинание, и живот Дженни, все тело свело от тошноты и боли. И тут же Дженни услышала, как закричал и согнулся от рвоты один из людей Балгодоруса. Ограничения. В ярости Дженни отшвырнула эту магию, в которой было не больше силы, чем в руке ребенка, и растворилась в темно-зеленых тенях деревьев.
– Не бей меня! – услышала она вскрик Изулт. – Она выманила меня колдовством. Она пошла туда, видишь, в деревьях?
Она указывала пальцем – на это ее магических способностей, по крайней мере, хватало – и Дженни повернулась и скользнула в сторону, укутавшись темным узором пледов, чтобы скрыть очертания тела. Балгодорус ударил девушку, отчего та упала на колени в прошлогоднюю мертвую листву, и Дженни кожей ощутила отчаянную вибрацию бесформенной магии, которую Изулт пыталась метнуть в него: заставить его забыть, заставить его любить ее, заставить его не бить ее, заставить его уйти…
Ничего не достигло бы цели, не будь даже эта магия ослаблена страхом девушки: и не только страхом, но и отчаянным желанием быть любимой хоть кем-то, пусть даже мужчиной, носок башмака которого врезался в ее ребра. – Это ж она делала эти заклинания! – всхлипывала Изулт. – Она только что наслала на тебя боль!
Люди расходились по лесу, вытащив мечи. Дженни затаилась, укутавшись туманами и тьмой, до тех пор, пока они не прошли мимо, а Балгодорус в это время за волосы поднял Изулт на ноги, стащил со спины корсаж и полосовал ее ремнем, и среди старых рубцов на белой коже спины загорались новые отметины. Только после того, как он пихнул ее перед собой – дрожащую, закрывающую тонкими руками голые груди – в заросли по направлению к лагерю, только тогда Дженни развернулась и направилась в поместье.