– Что-то, чего я не видела. Что-то плохое.
– Где? – сказала Дженни. – Ты видела, где это? Или куда они ушли? На кого похож мужчина?
Изулт только покачала головой. – Я вообще не видела его лица. Не могла. У него вроде как нет лица. Или это была маска, и глаза, как у змеи или собаки. Только мальчик и этот дракон. И я испугалась. Но сейчас по мне так даже быть скормленной дракону – все лучше, чем оставаться с Балгодорусом, если он собирается так со мной обращаться. А вы не можете… Вы не можете не отдавать меня Роклис, а просто забрать отсюда? Вы не можете взять меня к себе домой, может, и учить быть ведьмой и заботиться о себе? От меня не будет никаких неприятностей. Я обещаю, я не буду воровать у вас или еще у кого. – И она поклялась, как ребенок.
Дженни слышала, как под темным навесом Лесов Вира искали люди, перекликаясь друг с другом и ругаясь, когда шагали в лужу или на коряги. Она подумала, что слышит голос Балгодоруса, вопль ненависти ко всему на свете, и прежде всего к женщинам. Она начинают очередную атаку, подумала она. Уже пора было возвращаться.
– Когда ты встретишь Роклис, – сказала Дженни, – я дам тебе возможность решать, Изулт. Но между тем, если есть волшебник, который похищает детей, – ее голос, казалось, застрял в горле, – который имеет дело с драконами, думаю, Роклис следует об этом знать.
Глава 11
Чуждо драконам.
Это равнодушие, размышлял Джон, видимо, и спасало его.
Звздные птицы были любопытны, но не пугливы. Принимая в расчет, видимо, что ни один смертный не мог причинить им вреда.
Бог знает, что такое правда. Он лежал на ладони смерти, как пушинка в тихий день. Как дельфины в море, как коровы на выпасе, за ним наблюдали драконы.
Два из них присоединились к нему между островом Нимра и соседним, зависая, как и Нимр, невесомые, как воздушные змеи над головой, они передвигались над сонным морем медленными, ленивыми взмахами крыльев. Они были слишком далеко, чтобы узнать их по старым спискам. В любом случае, в этих списках были явно не все драконы, и уцелела лишь малая толика напевов. Они были многоцветны, переливались, как драгоценные камни: дракон на севере
– в зелено-желтую полоску, на юге – великолепное смешение алого, золота и синевы. Позже с востока к ним присоединился третий, цвета бронзы с голубыми пятнами, как на павлиньем хвосте.
На втором острове он бросил якорь, зацепившись за скалы над маленьким полумесяцем пляжа, и с усилием направил Молочай вниз. Этот остров был размером примерно с треть Нимрова, с ручейком свежей воды, вокруг которого теснились изогнутые сосны, вереск и северные бледно-розовые и золотые маки с волосистыми стеблями. Тут бродили дикие овцы – Джон заметил их с воздуха – и бесчисленное множество птиц, чайки, крачки, пеликаны и жирные серые птицы-глупыши, не умеющие летать, ростом ему по колено, что доверчиво приковыляли к нему, когда он перевалился через планшир, и попытались съесть пряжки на его башмаках.
Убить их было бы до неприличия просто; так просто, что он никак не мог заставить себя это сделать. Никогда не видя человека, горные овцы оказались бы не слишком трудными мишенями, но у него не было времени, чтобы подвесить и закоптить так много мяса, а жарить его было противно. Он взял лук и настрелял чаек и крачек; бронзовый с пятнами дракон подлетел ближе, завис и некоторое время кружил вокруг Молочая. Он совершенно не обращал на Джона внимания, но время от времени вытягивал длинную шею и пихал клювом воздушные баллоны – как собака, обнюхивающая плавающий пузырь. Джон спросил себя, что стало бы с ним, реши один из драконов разрушить судно.
Наверно, жил бы я рыбой и овцами, пока не стал бы стариком с длинной бородой, подумал он, пораженный этой картиной, хотя подозревал, что по всем правилам ему полагалось бы оцепенеть от ужаса. Интересно, хватит ли у драконов воображения провести эксперимент, просто чтобы посмотреть, что случится. А пока драконы делали то, что делали и изменить что-то было не в его власти, он растянулся на берегу и уснул, благодарный, что не нужно ставить парус или прокладывать курс, и не видел снов, не считая обрывков о каких-то нарциссах и Дженни, заплетавшей волосы.
Когда он проснулся, дракон был тут, сидел на скалах.
Он убил овцу и поедал ее, разодрав, чтобы вырвать мясо и внутренности, и оставляя шкуру, как фруктовую кожуру. Джон видел такие останки прежде, на севере. Дракон был желтым, черным и белым, с мельчайшим сложным узором зеленью и пурпуром вдоль спины и по лицу, подобно маске.
??? – вопрос как о машине, так и о нем самом.
– Ну, на лодке через море – это слишком долго, – разъяснил Джон, садясь и отпив воды из бутылки. Дракон согнул голову и расслабленно припал к земле, наблюдая за ним не шевелясь, и только ветер трепетал в мягком пухе у основания рогов. Поблизости угнездились чайки. По песку пробежался молодой голубок, а жирные серые птицы вразвалочку подошли ближе и клевали скелет овцы, словно и вовсе не знали о драконе.