– О, нет, мэм. – Изулт отступила на шаг, тряся головой. – Ничего такого. Я оставалась в этих стенах, как вы мне сказали, и я была в безопасности. И мастер Блайед тоже.
– И никто не посылал тебе снов, как это делала я, чтобы выманить тебя?
– Нет, мэм.
На губах у Дженни был вопрос о погоде, предсказанной так невероятно заранее, но вместо этого она спросила: – Ты счастлива здесь, Изулт?
– Да, мэм. – Девушка сделала быстрый реверанс. – Мне надо идти, мэм. Извините меня, мэм.
Дженни озабоченно наблюдала, как она пересекла внутренний двор, небрежно пробежавшись рукой по прикрепленной цепями крышке загрязненного колодца, и исчезла в одной из трех закрытых ставнями комнат на противоположной стороне.
– Что они, черт возьми, сделали с бедным ребенком?
Она оглянулась. Джон все еще располагался на спике стула, с книгой на коленях, но он тоже провожал Изулт глазами, пока она не исчезла из виду. – Она себя ведет, как моя кузина Ренни, когда к ней в постель повадился муж ее матери.
– Да, – прошептала Дженни. Она засунула руки под пледы. – Да, я как раз об этом подумала.
– Этот хитрец Блайед, он же не мог приворожить ее к себе втихаря, так ведь? – Он слез со стула, отложил книгу в сторону и подошел, чтобы встать рядом с ней. – Или этот мастер Карадок?
– Не уверена, что Блайед может правильно наложить заклятья. – Дженни нахмурила брови, вспоминая двух или трех деревенских девчонок, которые тайком пробирались в ее коттедж за эти годы, выпрашивая заклинаний, которые заставили бы «одного мужчину, которого я знаю, – они никогда не называли имя первыми, – больше ко мне не приставать». Все без исключения просили, чтобы «этому мужчине, которого я знаю», не было больно, хотя Дженни прекрасно знала, что те несчастные заклинаньица для импотенции или для того, чтобы «он снова влюбился в мою мать», не положат конца тому, что происходит. – Хотя никогда нельзя сказать наверняка. И об этом мастере Карадоке я ничего не знаю.
– Ничего, за исключением того, что Роклис не в состоянии от него избавиться, раз он имеет возможность обучать других. И что он был ее поклонником, которого она не хотела.
– Это не помешает ей послать его по своим делам.
– Думаешь?
Дженни взглянула в циничные карие глаза с припухшими со сна веками.
– Во-первых и прежде всего она военный командир, Джен, один из лучших, каких я видел. Она никому не позволит встать на пути порядка и своих целей, каковы бы они ни были. Эта ее школа многое для нее значит. Может, она просто не хочет знать. Если, – добавил он, – происходит именно это. Может, это и не так.
– Но что-то происходит.
– Ага. – Джон почесал подбородок. – Что-то происходит.
Позднее, днем, до Корфлин Холда дошло известие, что войска Роклис были замечены с одной из сигнальных башен на Каменных Холмах и что они будут в воротах к сумеркам. Джон и Дженни провели большую часть дня в библиотеке, выискивая дополнительные упоминания о драконах, демонах или о давно забытой истории с драконьей армией Изикроса, но безуспешно.
– В зависимости от того, сколько драконов может собрать этот волшебник,
– сказал Джон, внезапно появляясь с хрупким и крайне искаженным текстом псевдо-Сирдасиса, – нам, похоже, понадобится много Ежей. Но нам надо будет запечатать их заклинаниями, раз уж это добро такое хрупкое.
– И я не уверена, что охранные заклятья сработают. – Дженни отложила гримуар в сторону. – У меня нет опыта с магией Исчадий, но если их не затронет драконья магия, то не знаю, что будет.
– Ну, они же как-то избавились от них в прошлом, – логично заметил Джон. – Моркелеб говорил о заслугах магов из какого-то места, которое называлось Прокеп, где бы оно ни было. А раз с нами Роклис, мы можем подготовить и послать известие Гару, и посмотреть, можно ли использовать что-нибудь из архивов Бела или Халната. Да и Карадок этот, может, тоже что-то слышал.
Он встал, потянулся и подошел к окну, за которым одна из лагерных прачек пересекала двор с охапкой одежды. Отличные льняные рубашки, жесткие от сушки, а сверху – голубая мантия, украшенная беличьим мехом, одеяние южанина для северного лета. Дженни, глядя позади Джона на яркое солнце двора, улыбнулась.