Пустой.
Карадок вытащил кляпы, забрал изо рта у детей аметисты, потом пошел к шкатулке с драгоценностями. Свет ламп вспыхнул на ее содержимом, когда он открыл ее, и глазами Моркелеба Дженни увидела, что в ней находится.
Два рубина и сапфир – темный как море, чистый, насыщенного цвета, без изъянов. Ей показалось, что в каждой драгоценности, хотя они лежали в тенях, пылало крошечное, бесконечно далекое зернышко света.
Но только когда она увидела, как он поднял чашу из хрусталя и перламутра, только когда услышала, как снова звенят, открываясь, цепи крытого колодца, ее осенило. Она вскрикнула, тьма поглотила изображение, а связь между ее разумом и драконьим разрушился. Она снова закричала. И почувствовала, как теплые сильные руки сжали ее ладони…
– Джен!
Она открыла глаза и увидела лицо Джона.
– Что такое, Джен?
Ее трясло, от потрясения она не могла дышать. Поскольку надежда была отброшена, она не представляла, как это будет больно, когда она стремительно нахлынет снова; мука понимания того, что возможно, она может что-то сделать.
– Ян! – сказала она.
– Что с ним?
– Ян…-Она сглотнула. – Этот волшебник – Карадок – он не ввел демона в него, чтобы вытеснить его душу и разум, Джон, он вынул его душу – его сердце
– и поместил их в драгоценность. А потом впустил демона. Ян все еще там, Джон. Мы еще можем его вернуть.
Глава 16
– Но почему он это делает? – Джон говорил через плечо, не глядя в огонь, что притупило бы его ночное зрение, а направив взгляд в сторону темного леса. – Почему он хочет сохранять их души, когда уже забрал тела?
– Не знаю. – Дженни глянула вверх, отвлекаясь от огня, от попыток восстановить переплетение ее разума с Моркелебовым. – Я об этом никогда не слышала. Обычно, во всяком случае, согласно Каэрдину, даже самая мелкая нечисть и твари не… не полностью выгоняют разум и душу своих жертв. Иногда душу можно вернуть, когда демон изгнан, если прошло не слишком много времени. Конечно, с Великими Тварями по-другому. Но это…
Она замолчала, вспоминая демоническое пламя в глазах Карадока. Свет ада в Яновых.
– Я думаю, раньше он встречался с демонами в полночь, – немного погодя сказал Джон. Дженни открыла глаза, поскольку не смогла найти разума дракона в своем. – Они вышли из моря, блестя серебром. Саламандры – они, по-моему, на них похожи, или на жаб – выползающие из маленьких стеклянных ракушек. Вода, должно быть, одно из их Врат.
Они приходят с иного уровня, пробормотал ей Каэрдин, когда они вместе стояли на краю Райтмира, наблюдая за призрачным мерцанием болотных тварей во тьме. Еще с древности существуют люди, что открыли бы Врата в Преисподнюю в надежде обрести силу.
Дженни вспомнила, как они караулили тварь, которая захватила одну дуреху, войдя в ее разум и сны и заставив убить и разрубить на куски мужа, детей, сестру и отца, прежде чем крестьяне призвали Каэрдина. Вместе со своим мастером они освободили женщину, но разум ее так и не вернулся. Возможно, здесь, подумала Дженни, вспоминая безмолвную, покрытую кровью лачугу, проползающие вереницы муравьев и жужжание мух, то же самое.
Хотя она знала, что присутствие в Корфлин Холде волшебников почти наверняка не позволит заглянуть за стены с помощью магического кристалла, она взяла из сумки осколок прозрачного кварца размером с палец и попыталась вызвать образы: внутренний двор, комнату Карадока, шкатулку для драгоценностей в нише над кроватью. Но это место было целиком покрыто охранными заклятьями, как она покрыла ими все стены поместья Палмогрин. Все, что она видела, это темный массив самих стен издалека, и по виду неба она поняла, что то, что она видит, происходило другой ночью, в другое время года, в другом году. Наваждение.
Карадок во внутреннем дворе, подумала она. Призывает Исчадий Ада из иной реальности. Призывает их сквозь далекие Врата, сквозь воду – их привычную среду, сквозь пространство, что лежит между ними. Призывает их в опустошенные разумы, опустошенные сердца тех двух бедных детей.
Изулт, говорившая «Да, мэм» и «Нет, мэм», с этаким едва заметным , небрежным огоньком, избегая ее взгляда.
Изулт, отославшая прочь сыновей Блайеда, чтобы они не увидели, как изменился их отец.
Роклис, просившая ее остаться, настаивая, чтобы она взяла эскорт.
– То есть все время это была Роклис. – Дженни запахнула пледы вокруг плеч и снова взглянула на небо. На нее пристально смотрела красная звезда, которую называли «Фонарь Наблюдателя». Полночь звенела прохладной музыкой в ее сердце. Все двери открыты в полночь, однажды сказала ей Ночная Птица, разделяя ее волосы гребнем из серебра и кости и вплетая в это простое действие тени силы, вызванной ею. Все двери открыты в минуты изменений: от глубокой ночи к рассветающему дню, от увядающей зимы к первым обещаниям весны.
Все двери открыты.
– Мне бы надо было догадаться. – В Джоновых очках появились полосы огня от костра, когда он перевернул колоду.
Дженни подняла глаза, вздрогнув. Иногда ей казалось невероятным, что этот мужчина – сын Ночной Птицы.
– Королевство, в том виде, как оно устроено, сводит ее с ума, ты же знаешь. Каждый феод и округ – со своим собственным законом, а большинство из них еще и со своими богами, не говоря уж о системе мер. Мне говорили, что все мечутся в разные стороны, вообще почти ничего не доводится до конца, а их Двор в это время сочиняет песни, лунные поэмы и теологические споры. Взгляни на книги из библиотеки Роклис, те, что она держит при себе: Тенантиус. Гургустус. Справедливейший монарх Касилиуса. Это все законники. Конечно, ее выводит из терпения Гарет, который пытается навести порядок согласно старым договорам и старым обещаниям. Конечно, она хочет вмешаться и сделать так, чтобы все сходилось.
– Я только стремлюсь навести порядок, – тихо процитировала Дженни, – делать то, что должно быть сделано. Джон, Гарета нужно предупредить. У нее сейчас самая большая армия в Королевстве, даже включая тех, кого он забрал с собой к Импертенгу. И как бы то ни было, он не справится против драконов, волшебников и демонов, действующих сообща.
– Вот что мне интересно, – Джон поддержал перевязанным указательным пальцем очки, – так это что, во имя божьих пряжек, заставило Роклис думать, что она может управлять Карадоком? Ну, положим, она не знала, что им овладел демон, но неужели эта женщина не читает?