- У тебя рук нет, Элизабет? – осведомился отец тем самым ласковым голосом, который означал крайнюю степень опасности.
Который означал, что матери сейчас не следует выходить из кухни, а Элизабет следует как можно скорее уйти к себе. Спрятаться и переждать.
- Ты ослепла и не видишь, куда тарелку ставишь?
- Извини, папа…
- Вытри это, немедленно.
Лиз кинулась на кухню за полотенцем. Мать отводила глаза. «Ничего особенного не происходит», - говорила ее улыбка. – «У нас все хорошо».
Когда Элизабет вытирала сок, ее руки подрагивали. Вытереть все до капли, вернуть полотенце на кухню, потом – ни в коем случае не спеша – уйти сначала в прихожую. А потом, бесшумно, по лестнице к себе в комнату. К ней в комнату отец никогда не заходил, это тоже правило. Мать – да, заходит разбудить или пожелать спокойной ночи, удостоверится, что в комнате порядок или принести чистую одежду. Отец – никогда.
- А это что?
Элизабет неловко переступила с ноги на ногу.
- Ничего особенного. Я упала, папа.
Отец нехорошо хмыкнул.
- Упала? Где?
- В парке…
- В парке, значит. Ладно, раз так, посидишь дня три дома, Элизабет. Раз ходить не умеешь.
- Ее завтра пригласили в кино, - вмешалась мать. – Анна вернулась.
- Я сказал – дома! Иди к себе, Элизабет. Чтобы до ужина я тебя не видел. А спустишься с кислой физиономией – будешь сидеть у себя до конца каникул.
Уже засыпая, Элизабет поняла, что предсказание человека в зеленом сбылось. Слезы, радость, печаль. Все было в свой черед. Что это значит, и значит ли хоть что-то? В сказках – да. А на самом деле? Но в сказках так же говорилось о том, что утро вечера мудренее, и Лиз решила подумать обо всем этом утром. Колено ныло, ныла в сердце обида на отца и решимость все равно пойти завтра гулять с Анной.
Утром, когда отец уехал, а она спустилась вниз в новом платье, мать неодобрительно покачала головой, но промолчала, и Лиз знала, почему. Из-за мужского голоса в их прихожей, прошлым днем.
- Я пойду в аптеку и зайду в магазин, - объявила она, торопливо подхватив сумочку. – Тебе принести что-нибудь, дорогая? Сок? Шоколад?
- Нет, спасибо, мама.
И мать сбежала. Просто сбежала, чтобы не создавать себе проблем.
Что ж, это тоже выход.
У кинотеатра стояло несколько человек – ничего особенного в последний месяц не показывали, но и развлечений в городе было не так, чтобы очень много. Лиз помахала рукой Анне, та помахала в ответ. Вид у нее был до крайности таинственный.
- Отгадай, кто идет с нами, - прошептала на ухо, поправляя короткую юбку.
Слишком короткую, Элизабет в такой юбке не выпустили бы из дома.
Правда, и сейчас она вроде как под арестом, так может, следовало нарядиться посмелее?
- Кто идет с нами?
- Ты такая глупенькая, Лиз! Он!
Глаза Анны сияли.
- Привет, - раздался за спиной у Элизабет знакомый голос.
Ей потребовалось усилие, чтобы спокойно улыбнуться в ответ.
- Привет, Алан! Как проходит лето?
- Ничего так. Что у тебя с ногой?
Ответить ей не дали. Анна решительно втиснулась между ними, заявив:
- Лиз у нас такая неловкая, вечно падает! Пойдемте, у нас хорошие места!
Места и правда были хорошими, только Элизабет не пришлось смеяться и шептаться в темноте, а кое-какие звуки заставили ее думать, что эти двое не только смеются и шепчутся, но и целуются. Ужасно.
Просто отвратительно.
Когда сеанс закончился, и они вышли на яркий солнечный свет, Лиз была очень раздосадована. Но, может быть, поход в кафетерий все исправит? Трудно обжиматься на глазах у половины городка, знаете ли. Глядишь, и они смогут весело провести время.
Но подруга отвела ее в сторону в тень билетной будки.
- Послушай, Лиз, мы ведь лучшие подруги? Ты можешь для меня кое-что сделать?
- Что? – бесцветно спросила Элизабет.
- Скажи, что тебе надо домой… или еще куда-то. Мы… нам надо побыть вдвоем. У нас, похоже, все серьезно!
Лиз с неприязнью воззрилась на лучшую подругу. И ради этого она нарушила запрет отца! Сбежала из дома! Ради того, чтобы провести два часа в душном кинозале, пропахшем попкорном, слушая глупые диалоги с экрана и гадая, чем там в действительности занимается Анна и Алан?
- Хорошо, конечно, - сухо кивнула она.
- Спасибо, Лиз, спасибо! О, вот и он… а Элизабет уже уходит!
- Да? Жаль. Ну… тогда увидимся?
- Увидимся, - кивнула Элизабет, в ответ на его улыбку.
Кажется, она сейчас заплачет.
Это будет глупо, но заплачет.
Лиз стояла, смотрела вслед Алану и Анне, удаляющейся по улице в сторону кафетерия, пока они не стали расплываться у нее перед глазами. А потом решительно вытерла слезы… и увидела отца. Он многозначительно кивнул ей, и даже, вроде как, улыбнулся.