Элизабет бежала. Лес расступался, пропуская.
Тропинка закончилась у каменной плиты. Пусто. Тихо… Этот сумасшедший в зеленом, он ее обманул – внезапно поняла Лиз. Это была игра, а она поверила, и что теперь ей делать? Куда бежать?
Отец замедлил шаг, ухмыляясь.
- Ну что? Ничего мне не хочешь сказать, прежде чем я тебя проучу?
Из тени деревьев выступил человек в зеленом.
- Уходи, принцесса. Тебе не надо это видеть. Первая жертва будет принесена.
Мать вернулась домой незадолго до полуночи. Прошла на кухню, потом в гостиную.
Элизабет сидела в кресле и читала. Мягко светила лампа, на красном ковре танцевали тени. Было тихо и мирно. Очень тихо, очень мирно.
- А где отец?
- Не знаю, мама.
- Наверное, задержался на работе. Ты будешь ужинать, Элизабет?
Отец не вернулся ни ночью, ни к утру, когда обеспокоенная мать начала звонить ему на работу, а потом по знакомым. Выяснилось, что с работы он ушел как обычно, попрощался со всеми до завтра, но на этом его следы терялись. Соседи тоже ничего сказать не могли. Кто-то вроде бы и видел, как отец Элизабет возвращался домой, но точно ли это он? Нет, пожалуй, что и не он.
Это было… Это было удивительное чувство – знать то, что никто больше не знает. Нести в себе эту тайну и не выдавать ее ни жестом, ни словом. Лиз и торжествовала, и боялась, что все это внезапно закончится – отец вернется домой целым и невредимый.
Но утро закончилось, закончился день, а его все не было.
Мать звонила в полицию, полиция звонила им домой. Заглядывали соседи – утешали мать, говорили, что все будет хорошо. Обязательно будет хорошо! Отец найдется. Обнимали Элизабет за плечи и говорили, что надо быть «сильной девочкой».
К вечеру пришли и к Лиз…
От Анны пахло клубничным блеском для губ. Элизабет поморщилась, но ей пришлось ответить на объятия.
- Это так ужасно! Лиз, милая, что совсем никаких новостей? Прости, я только узнала. Мы ходили в парк, на аттракционы… ну ты знаешь, с кем.
Лиз налила себе чаю, того самого, с желтыми цветами. Анна предпочла сок из холодильника.
- Вы теперь вместе?
Анна счастливо рассмеялась.
- Ну да, конечно! Знаешь, мы целовались. Сначала за кинотеатром, потом на колесе обозрения.
Вкус у чая был терпкий, какой-то медовый. Лиз пила его маленькими глотками…
- Может быть, прогуляемся? Знаешь, так тяжело сидеть дома и ждать…
Анна посмотрела на часы с сомнением.
- Поздно уже… Разве что совсем недолго!
Элизабет допила чай, тщательно, не спеша вымыла и выбросила в ведро остатки заварки.
- Совсем недолго, обещаю.
- Куда мы идем, Лиз? О, у тебя тут тайный ход? Как здорово, жаль, что мы не знали об этом прошлым летом, хорошо бы повеселились!
Элизабет вышла на тропинку. Поднимался ветер, путал волосы. Наверное, ночью все же будет гроза. Или завтра днем…
Пока они шли до каменной плиты, Лиз узнала от Анны том, что это любовь, настоящая любовь на всю жизнь и никак иначе, и да, теперь они пара, и они пойдут на танцы… на настоящие взрослые танцы.
- Вас же туда не пустят, - недоверчиво покачала головой Элизабет. – Вам еще нельзя.
- Ты такая правильная, Лиз, что даже скучно. Он обо всем договорится. Нас проведут с черного хода.
- Ах, с черного хода…
- Алан такой милый, предложил пригласить и тебя, но у тебя же нога болит, тебе нельзя, правда?
Элизабет сжала кулаки, заставляя себя улыбаться. Тропинка петляла, но, кажется, меньше обычного, тропинка будто тоже торопилась вывести их к каменной плите, с таинственным узором из лишайника, с мелкими желтыми цветами драконьей травы, обрамляющей дверь в волшебный холм.
Верила ли теперь Элизабет, что это дверь в волшебный холм?
Нет. У посланников таинственного народа не может быть таких грязных ногтей и потрепанной одежды, они не украшают себя осколками зеркал как этот странный рыжебородый.
Да и она не принцесса.
Но все же, если бы каменная плита заговорила с ней человеческим языком, повторив все то, что рассказывал ей человек в зеленом, Лиз бы не удивилась.
В этом мире все не то, чем кажется.
Все не то, чем кажутся.
Каменная плита была такой же, как и прежде – молчаливой и холодной. И вокруг все было таким же, как и прежде. Отца (или его тела) нигде не было.
Из-за дерева выступил зеленый человек.
- Принцесса привела вторую жертву?
Элизабет обернулась, взглянула в бледное личико лучшей подруги.
- Да. А что мой отец?
- Ваш отец, принцесса, уже переродился внутри холма. Он просит у вас прощения за все, передает свою любовь и надеется на скорую встречу. А теперь идите, принцесса, вторая жертва будет принесена. Возвращайтесь завтра, к полуночи, и холм откроется для вас!