Айкюрера, родина драконов, источник магической Искры, встретила туманом, настолько густым, что Даренс не различал кончиков своих крыльев. Он был истощен длительным перелетом, измучен угасающим запалом, изнывал от жажды и голода. Сил на эмоции, на оформленные мысли не осталось. Только инстинкты, рефлексы, только животная часть. Даренс закрыл глаза, сделал глубокий вдох и заставил себя не думать, не анализировать, забыть человеческую половину своей сущности. Айкюрера – родина драконов. Она позаботится о сыне, как заботится обо всех своих детях.
Поток воздуха подхватил Даренса, накренил вправо. Дракон не сопротивлялся, отдавая себя на волю острова в северном море. Почувствовал глыбу камня, мимо которой пролетел. Он словно попал в течение, наклоняющее его, поворачивающее. Даренса несло по каменному лабиринту. Он ощущал холодные стены, запах пропитанных солью скал, тепло оберегающего его потока. Какая-то часть его сознания понимала, что дракон никогда не преодолел бы лабиринт, если бы не доверял острову полностью и всецело.
Солнечный свет ослепил через закрытые веки, ветер отпустил Даренса. Дракон парил некоторое время, полной грудью вдыхая ароматы нагретых солнцем трав, прислушиваясь к происходящему вокруг. Где-то недалеко шумел водопад, журчала река. Открыв глаза, Даренс увидел под собой огромный, пересеченный широкой рекой луг на каменном плато.
Даренса встречали сам-андруны, бескрылые огненно-красные драконицы, всю свою жизнь проводящие на Айкюрере. Они не имели человеческой ипостаси, но и не нуждались в ней. Айкюрера не была благосклонна к людям, они там долго не выживали.
Сам-андруны были первыми драконами на планете, от них пошли все остальные, к ним возвращались за исцелением и за облегчением смерти. Драконицы-лекари раз за разом восстанавливали своим потомкам угасающий запал. Драконицы-матери воспитывали детей, рожденных на Айкюрере, как когда-то Даренса. Он, подобно многим драконам, даже не догадывался, кем были его настоящие родители. Но знал тепло и заботу сам-андрун, оберегающую магию Айкюрере.
Опустившись на луг, поприветствовав дракониц, Даренс почувствовал себя дома.
Распластав крылья на раскаленном камне, Даренс млел от тепла, от тяжести драконицы на своей спине. Движения сам-андруны были ласковыми, но сильными. Казалось, она проминала такие мышцы, о существовании которых Даренс и не догадывался. Когда массаж был закончен, она положила ему вдоль хребта несколько длинных горячих камней, нашептала целительные заклинания. Даренс не заметил, как заснул.
Горячий источник пах серой и железом. Две зеленые драконицы в возрасте цедили из кубков лечебную воду. Смешно прикрывали трепещущими веками глаза, вдыхая запах воды перед каждым глотком. Беседовали, конечно, о молодежи. По их мнению, юные драконы, в подавляющем большинстве, слишком много времени проводили в человеческом обличии и постепенно очеловечивались.
- Это может привести к необратимым изменениям психики! – высказалась одна из дракониц. – Они могут потерять связь с реальностью, с сородичами.
- Но, к счастью, не все такие, - как-то неуверенно ответила ей подруга, покосившись в сторону Даренса. – Некоторые все же прилетают, не отказываются от истоков.
Даренс лежал неподалеку в каменной чаше, обмазанный какой-то особой грязью от кончика хвоста до головы, и притворялся спящим. Это уберегло от вопросов, но разговор матрон натолкнул дракона на размышления.
Ведь действительно, большую часть времени, проведенного среди людей, Даренс представлял полгода на Айкюрере чем-то вроде наказания. Шесть месяцев для восстановления запала виделись ссылкой, обременительной обязанностью. Вдали от родины он почти не задумывался о других драконах, только если натыкался на знакомые имена в «Магическом вестнике» или в книжных магазинах и художественных лавках. На Айкюрере Даренс чувствовал себя частью великого, хоть и малочисленного народа. Это позабытое ощущение было крайне приятным. Даже вдохновляющим. И именно оно питало запал.