Он благодарил Айкюреру золотом и каменьями. Алмазы, сапфиры, изумруды доставались драконицам, питающим такую же слабость к драгоценностям, что и крылатые сородичи. Золото становилось частью острова, залогом выживания драконов. Его помещали в непомерных размеров каменную воронку, где оно плавилось, образуя Золотое озеро. В него сам-андруны откладывали яйца.
Прилетая на Айкюреру, Даренс не отказывал себе в удовольствии любовной связи с драконицей. Сам-андруны с охотой шли на это и были в проявлениях страсти весьма изобретательны. Магические потоки острова придавали ощущениям остроту, и каждая связь казалась чудесной и неповторимой.
Ласково укрыв крылом спящую рядом огненную драконицу, Даренс даже надеялся, что у этой ночи будет плод. Что и его потомок через пару месяцев окажется в Золотом озере, чтобы вылупиться еще через полгода. Даренсу хотелось бы, чтобы дракончик унаследовал его цвет, ведь черные драконы – редкость. А в выдающихся магических способностях такого ребенка можно было не сомневаться. Детей сам-андрун, рожденных в Золотом озере, Айкюрера не обделяла ни магическим даром, ни долгой жизнью.
Это отличало их от рожденных на материках драконов. У них, конечно, были и свои преимущества. Семья, любящие родители, родовое гнездо. Но Даренс прекрасно обходился и без этого. Получил образование, хорошо устроился и обделенным себя определенно не чувствовал.
Сам-андруна вздохнула во сне, пощекотала его морду струйками дыма. Даренс улыбнулся и, обняв драконицу, заснул с мыслью об одиночестве. Его домашние иллюзии были прекрасными собеседниками, но одних лишь разговоров бывает маловато. Мысль была не новой, зато привычной. Как и большинство драконов, Даренс давно смирился со своей судьбой и не рассчитывал найти пару.
Полгода пролетели быстро, беззаботная жизнь в неге и холе закончилась. Магия и сила вновь струились по жилам, пронизывали естество. На ум приходили новые формулы заклинаний и зелий, сны пестрели видениями, мир казался наполненным тысячами мелодий. Хотелось создавать, петь, изобретать. Но все драконы, кроме сам-андрун, способны к творчеству только в человеческой ипостаси. Даренсу пора было возвращаться. Он хотел этого, но все же покидал Айкюреру с сожалением.
.
Благодаря попутному ветру обратный путь занял меньше времени, чем Даренс рассчитывал. Добравшись до города на два дня раньше оговоренного срока, дракон решил из-под личины посмотреть, как господин Финдерьйон справляется со своими обязанностями. Даренс сменил ипостась, вошел в город под видом немолодого путешественника. И тут же был ошарашен собственным «учеником», раздающим на площади листовки.
- Спешите увидеть! Спешите увидеть! – кричал «ученик». – Магистр Даренс укротил дракона! До завтрашнего дня любой желающий может увидеть дракона в его пещере! Спешите! Только сегодня вы сможете увидеть живого дракона! Завтра заклинание спадет! Последний шанс! Спешите!
Даренс схватился за голову. Поборов почти непреодолимое желание поколотить собственную иллюзию, посмотрел на всученную ему бумажку. Под алой надписью «Магистр Даренс укротил дракона» из ладоней рисованного мага в небеса устремлялась сеть, опутывающая изрыгающего пламя ящера. Ниже шли призывы подойти к полудню к башне мага и посмотреть на бестию всего за ползолотого.
Даренс отошел в сторону от толпы и попытался придумать причину, по которой ему не следует немедленно превращаться в того самого якобы покоренного дракона, с ревом и дымом лететь к башне и разрывать на куски господина Амруса Финдерьйона, магика прикладной алхимии. Соблазн был велик, и назойливая мысль о том, что нехорошо отказывать себе в удовольствии, если очень чего-то хочется, казалась с каждым выкриком «ученика» все более и более привлекательной. Но Даренс взял себя в руки и, отыскав в карманах требуемую сумму, в полдень вместе с группой любопытствующих стоял у собственной башни.
Навстречу им вышел «ученик», собравший деньги и раздавший деревянные дощечки с номерами.