«Ученик», контроль над которым вновь перехватил дракон, принес в столовую ужин. Заместителю очередная телепортация не пошла на пользу. Он выглядел ужасно. Болезненная бледность, заметная дрожь в пальцах, нетвердая походка. И все же господин Финдерьйон намеревался принести из своей комнаты какие-то папки с документами.
- Садитесь, - беззлобно приказал Даренс. – «Ученик» принесет. Вам нужно восстановить силы. Боюсь, если с Вами что-нибудь случится, госпожа Лючия обвинит меня во всех возможных и невозможных прегрешениях. И что-то мне подсказывает, она гораздо опасней старой госпожи Фаделии.
Перед глазами неожиданно возник образ решительной, чуть припавшей на передние лапы драконицы. Несмотря на ярко выраженную негативную окраску, воспоминание было приятным. Лючия была прекрасна.
- В этом Вы правы, - магик не смотрел на дракона, предпочитая наблюдать за тем, как зачарованные супница и черпак наполняют его тарелку.
- Мне бы хотелось больше узнать о госпоже Лючии, - Даренс правильно расценил поведение человека, не желавшего обсуждать с нанимателем драконицу. – Ведь она так долго меня изображала.
- Не так уж и долго, - придвинув к себе ароматный суп, ответил господин Финдерьйон. – Всего четыре месяца.
Даренс легким движением пальцев дал карафе указание наполнить бокал заместителя. С присущей драконам терпеливостью, он посчитал за благо не отпугивать магика вопросами, а подождать, когда вино подействует.
Суп с белыми грибами удался на славу и затмил не только рагу, но и нарезанную тонкими ломтиками и обжаренную телятину. «Ученик» принес документы. К господину Финдерьйону постепенно возвращался нормальный цвет лица, на щеках появился также легкий, вызванный вином румянец. Даренс посчитал это хорошим знаком и начал разговор о «покоренном драконе».
Заместитель подробно пересказал все небылицы, которые распространяла в городе знахарка. Единственной стоящей сплетней стали сомнения в том, что магистр Даренс в состоянии удерживать огнедышащего ящера. Госпожа Фаделия отмечала, что дракона последнее время подозрительно часто видели в округе. Положа руку на сердце, Даренс вынужден был признать ее правоту. Понадеявшись на свою репутацию, он позволял себе полеты. Не только ради гимнастики, но и ради замедления угасания запала.
Истощающийся запал можно было подпитать разными путями. Самым действенным способом была влюбленность. Искренняя, самозабвенная, всепоглощающая любовь могла чуть ли не полностью восстановить истощенный запал. Но такой Даренс никогда не испытывал и вообще сомневался в существовании настолько сильного чувства.
Менее действенным и значительно более опасным способом отсрочить полет на Айкюрере стал прием особых эликсиров. Их рецептура была далека от идеала, а побочные эффекты проявлялись в течение первых пяти лет и были крайне неприятными. Даренсу не повезло наблюдать, как сам-андруны восстанавливали белому дракону средних лет почти полностью выжженный запал, залечивали кровоточащие раны на его теле. К сожалению, многие соплеменники Даренса за десятилетия, проведенные вдали от родины, забывали об исцеляющей магии Айрюрере, предпочитали рискованные эксперименты над собой восстановлению на северном острове.
На последнем месте по действенности, но на первом по безопасности стояли полеты. Они подпитывали дракона энергией солнца и ветра и незначительно замедляли угасание запала.
Даренс особенно часто прибегал к этому способу в последний год. Конечно, многие горожане видели издалека парящего в вышине ящера. Знахарка посеяла семена сомнения на подготовленную рассказами очевидцев почву. Сам магистр не придал этому особенного значения, в отличие от внимательного заместителя.
«Госпожа Лючия была права. Мне следует отблагодарить господина Финдерьйона», - подумал Даренс. Мысленно произнесенное имя голубоглазой драконицы отозвалось неожиданным теплом. Он поспешно скрыл неуместную во время серьезного разговора мечтательную улыбку, сделав вид, что пригубил вина.
- Я не мог бездействовать, - чуть громче, чем следовало, продолжал магик. – Слухи и обвинения, которые эта женщина распространяла, расходились по городу с ужасающей быстротой.
- И Вы пригласили знакомую драконицу, оказавшуюся черной по счастливому стечению обстоятельств.