На какие-то мгновения мне показалось, что от его дракона не исходит столько ненависти, ледяной ярости. Наоборот, меня коснулась волна не то нежности, не то тепла.
Но это всё я поняла уже потом, когда обдумывала произошедшее. Когда живот взорвался изнутри фонтаном долгожданного удовольствия, которое я так долго копила в себе.
Когда мужчина отстранился, скривив губы в смеси сожаления и презрения. Вытер пальцы носовым платком и, швырнув его на пол к сюртуку, развернулся и ушёл.
А я осталась. Снова брошенная. Униженная. Свернулась клубочком, подтянув одеяло, и расплакалась.
***
Энталь Сонагар
Запершись в кабинете, принц прислонился раскалённым лбом к двери, так и не отойдя от неё.
Он ведь едва не сорвался. Слишком давно желал эту женщину. Слишком хотел причинить ей ту же боль, которую всё это время испытывал сам.
Но внутри снова всплыли былые чувства, эмоции. Та трепетная юношеская влюблённость, когда он даже представить себе не мог обойтись с ней вот так.
И съедающая мужская жажда при виде полностью раскрытой и доступной девушки, о которой он так долго мечтал. Такая сладкая. Невинная. Если не знать, что умудрилась нагулять чужого ребёнка.
В какой-то момент понял, что если не выдержит, сорвётся... вряд ли сможет потом остановиться. Не отпустит её от себя. Возможно даже простит ей измену. Лишь бы она оставалась рядом.
Слишком сильная власть над принцем. Колдовская, как говорит Виамис. Возможно, герцог прав? Нашла-таки способ приворожить его, хоть сколько амулетами ни обвешивайся.
Выдохнув, он стиснул зубы.
И дракон. В какой-то момент Энталь почувствовал своего дракона. Такое ощущение иногда оставалось утром, при пробуждении, после сна, в котором он летал. Почему-то над выжженной землёй.
Но это чуть ли не впервые, когда дракон проявился так ярко, да ещё и днём. В бодрствовании.
Ревность доводила принца до безумия. Осознание, что кто-то мог касаться его Асинды вот так же. Как же легко она возбудилась!
Он и сам не понимал, нравится это ему, или злит. Будто ненасытная гулящая девка, что течёт при виде любого мужика! Но в глубине души хотелось верить, что это только на него она так реагирует. Ведь когда-то она тоже его любила. Он не мог отказаться от этой мысли.
Выдохнув, принц отстранился от двери. Сел за стол.
Он провёл здесь весь день, честно пытаясь вникнуть в бесконечность королевских дел, которые передавал ему отец.
Получалось откровенно плохо. Асинда не желала выветриваться из головы. Наоборот, прорастала там корнями, въедалась всё глубже в душу, в каждую клетку тела.
Сейчас, ночью, вряд ли кто-то станет искать его тут. Принц не зажигал ни магические светильники, ни огонь в камине.
Откинувшись в кресле, закинул ноги на стол. Нужно будет спросить герцога. Выслушать его версию событий. Вряд ли он стал бы трогать его женщину. Между друзьями такого не водилось.
Но и верить в то, что Асинда вешалась на Виамиса, тоже не хотелось.
По крайней мере, за ребёнка она переживала вполне искренне. Уже поэтому не стала бы навлекать гнев принца. Да и раньше они с герцогом терпеть друг друга не могли! Виамис всегда считал, что ей безосновательно повезло и она изо всех сил пытается удержаться во дворце. Захомутать принца.
Не хотелось признаваться себе, что друг оказался прав. Поэтому он выслушает его не сегодня.
А сегодня нужно как-то пережить ночь. Не наделав глупостей. Того, о чём потом может пожалеть.
Он не станет оставлять Асинду при себе. Как бы ему этого ни хотелось. Найдёт силы изгнать из своей жизни. И жениться на правильной женщине, которая сможет родить здоровое, одарённое магией потомство.
Принц Энталь долго крутился, изгоняя мысли, которые всё лезли и лезли в голову. Думал, ещё немного, успокоюсь, и отправлюсь к себе. Не в спальню, чтобы не видеть её. Но хотя бы выспаться.
Да только сам не заметил, когда отключился. Проснулся утром в неудобной позе и измятой одежде, от чего настроение лишь скатилось ещё ниже.
Приказал подать себе завтрак в кабинет. После еды, рыкнув, решительно отправился в собственную ванную. Помыться.
Асинды в спальне уже не было. Должно быть, завтракала.
Принц пытался насладиться водой, успокоиться. Но мысли неуклонно сворачивали к ней.