Одновременно с урчанием в животе пришло осознание того, что я голодна, но кормить меня, видимо, не собирались. Или обо мне совсем забыли?
Я подошла к окну, осторожно выглядывая наружу. И снова огромная высота вызвала во мне трепет страха. Я стояла на довольно безопасном расстоянии, но всё равно чувствовала, как живот начинает скручивать, а ноги покалывать. Из окна я могла рассмотреть довольно большой и красивый сад и башню на противоположной стороне сада. Она была на вид заброшенной, даже отсюда я видела, что крыша у неё была проломлена. Этой башней явно никто не занимался. У неё было единственное окно, и оно выходило ровно напротив моего окна. Но расстояние было большое и кроме треснутого стекла, я ничего не видела, только блеклое отражение солнца.
Но сейчас мне не было дела до этой башни, меня интересовали дела более существенные. Я должна была узнать о Омелии как можно больше. Но как мне это сделать?
Обыск комнаты хозяйки не дал толковых результатов, и я занялась книгами. Семь из них были мне понятны, и я начла чтение с самой важной на тот момент.
«Вуиврология. Том VII. Династия Серпенте».
Слова казались знакомые, по крайне мере лекарь сегодня упоминал род Серпенте. Книга была объёмной и массивной, перетянутая тёмно-зелёной кожей, скользкой и холодной, будто змеиной. А над названием книги был вставлен ярко-красный рубин. Но книгу было невозможно открыть, как бы я не пыталась, но складывалось ощущение, будто страницы были склеенными.
Минут пятнадцать бесполезных стараний и стоило случайно повернуть рубин, как послышался щелчок и книга распахнулась.
Это книга напомнила мне ту, по драконологии, что я пыталась читать, только была сохранена в более достойном виде.
На первой странице была изображена зелёная, как мне подумалось, гигантская змея, глаза её были красными, как и красный рубин во лбу. Я задумчиво рассматривала это существо, пытаясь представить, каких бы размеров она была, встреть я её вживую. Но встречаться с этим хладнокровным существом не очень и хотелось.
Я хотела уже продолжить чтение, как в дверь постучали, заставляя меня вздрогнуть. Я резко закрыла книгу, услышав знакомый щелчок и застонала про себя. Лишь бы потом открыть её. Я быстро направилась к кровати, пряча книгу под подушку, словно боясь, что её могут у меня отнять и залезая под одеяло. Пусть лучше думают, что я отдыхала.
Стук повторился, более громкий и настойчивый.
- Ваше высочество, это Лизи, я принесла вам обед, - донёсся из-за двери слегка испуганный голос.
- Входи, - постаралась ответить я более уверенней.
Дверь скрипнула и в комнату вошла бледная девушка, неся в руках поднос, который она водрузила на письменный столик и замялась на месте, смотря себе под ноги и сминая юбку в руках. Неужели и эта боится Омелии?
- Госпожа Омелия, - она робко приблизилась, доставая из складок юбки небольшой клочок бумаги и протягивая его мне, - господин настоятельно требовал, чтобы я передала вам лично в руки...
Я приняла записку, что подрагивала в руках бедной служанки. Похоже, её не просто настоятельно попросили, а заставили силой.
- Простите, за беспокойство, - она поклонилась и поспешила удалиться.
Я растерянно смотрела на записку в своих руках, даже боясь предполагать, кто именно мог мне её написать. Может, стоило дождаться Саеса и отдать записку ему? Или... всё же прочитать? Но мало ли, что именно там может быть написано.
Переборов себя, я развернула записку и пробежала глазами по аккуратному почерку:
«Сегодня дивно цветут чёрные розы, они бы гармонично смотрелись в венке у тебя на голове, но смею предположить, что ты отвергнешь мой дар. Желаю скорейшего выздоровления своей невесте. Думаю, что на правах будущего мужа смогу навестить тебя завтра. Завтра ведь наша годовщина, Омелия, мы не можем пропустить этот день. Думаю, что жемчуг на твоём запястье остался белоснежным. С нетерпением жду нашей скорейшей встречи».
Не было ни подписи, ничего, что могло бы обозначить отправителя. Жених? Неужели отец Омелии уже постарался и сосватал свою дочь? То есть, я должна буду стать чьей-то женой? Но я не хочу... Не хочу ни с кем быть, кроме Саеса.
Я вновь пробежала взглядом по записке. Она мне ничего не давала. Но думаю, что белый жемчуг на моём запястье это хороший знак.
Но я ни с кем не была готова встречаться так скоро, тем более с тем, с кем у Омелии было общее прошлое. То прошлое, которое для меня оставалось неизвестным. Притвориться больной? О, что же мне делать?!
И кто мог написать? Дайвиш? Но я не заметила в записке особой неприязни, а по письму Айши можно было понять, что он ненавидит Омелию и жаждет мести. Неужели он бы не постарался задеть её за живое даже в записке?