Орды нацистов заполонили Европу. Они несли смерть и разрушение в таких масштабах, которые нам, воинам старой закалки, трудно было даже вообразить. Самые жестокие мои деяния казались пустяками в сравнении с тем, что творили они.
Джонатан и Мина Харкер умерли, когда им обоим перевалило за семьдесят. Причиной их смерти стали не болезни и не старость, а бомбардировка Плимута. Их сын Квинси доблестно сражался на берегах Нормандии и был посмертно удостоен Креста ордена Виктории. Как говорится, честь и слава павшим героям.
Свою следующую возлюбленную, точнее, возлюбленных — то были близнецы, брат и сестра, — я нашел в начале пятидесятых годов в Мэдисоне, штат Висконсин. Они происходили из старинной богатой семьи, оба не состояли в браке, имели степень доктора философии и преподавали в университете. На этот раз речь не шла о чувстве, поражающем, как удар молнии. Мною руководило лишь холодное сознание того, что эти двое, имея хорошего наставника, могут стать великолепными Носферату. Брат и сестра интересовались только друг другом и своей наукой, в их отношениях с окружающими сквозила ледяная аристократическая надменность, которая чрезвычайно меня забавляла.
Я сумел обуздать свое нетерпение, и прежде чем близнецы умерли, прошло несколько месяцев. К тому времени их семейный врач и владелец местного похоронного бюро всецело находились под моим контролем. Врач заявил, что во вскрытии покойных нет никакой необходимости, ибо причина смерти — злокачественная лейкемия — не вызывает сомнений. Владелец похоронного бюро заверил родственников, что произвел процесс бальзамирования по всем правилам, а на деле ограничился тем, что слегка подкрасил и припудрил трупы. Оба действовали по моей указке.
Похороны состоялись в солнечный весенний день. Вечером, дождавшись заката, я направился на кладбище, прилегающее к церкви, где прошла заупокойная служба, и принялся искать свежие могилы. Кладбищенский сторож, заметив меня, спросил, чем он может мне помочь.
— Сегодня здесь были похоронены брат и сестра, — сказал я. — Оба преподавали в университете. Я хотел бы поклониться их могилам.
— Их могилам, сэр? — с недоумением переспросил сторож. — Разве вы не знаете, что их кремировали? В наше время многие семьи предпочитают…
Он осекся, как видно испугавшись выражения дикой ярости, исказившей мое лицо, и того отчаянного скрежета зубов, которого я был не в состоянии сдержать. Трусливо оглядываясь, сторож поспешил прочь.
Моим планам вновь помешали, и я оказался бессилен перед людскими происками! Столь слабые и ничтожные по сравнению со мной и мне подобными, люди постоянно ухитрялись разрушать мои намерения. Сначала бальзамирование, теперь кремация. Предусмотреть все их дурацкие выдумки не было никакой возможности!
Быть может, Ришелье прав, и мы, Носферату, обречены на вымирание? Все наши попытки продолжить род, как правило, терпят неудачу. Отчасти из-за того, что мы предъявляем к своим потомкам слишком высокие требования, отчасти потому, что люди изобретают новые способы погребения, несовместимые с задачами вампиров. Наша природа требует господства над всеми живыми существами. Тем не менее, подобно китам и тиграм, мы оказались на грани полного уничтожения.
Я продолжал путешествовать по Америке и, перебираясь с места на место, изучал погребальные ритуалы. Я стал частым гостем похоронных бюро, моргов и кладбищ, присутствовал на похоронах знакомых и незнакомых, даже посещал учебные заведения, где готовят специалистов по ритуальным услугам. Я досконально постиг, как люди хоронят своих мертвецов. И пришел к самым неутешительным выводам. Человеческие особи, достойные приобщиться к племени Носферату, непременно подвергались бальзамированию или кремации, а иногда и тому и другому. Лишь тела жалких бедняков, на которых я обращал не больше внимания, чем на скотину, предавались земле в неприкосновенности.
Полагаю, вас удивляет, что я не использовал представителей неимущих классов и не покидал их после, предоставив возможность жить по собственному усмотрению. Я уже говорил, что молодые Носферату обладают неукротимым аппетитом. Вспомните старинную задачу о том, сколько стоит подковать лошадь: ей нужны четыре подковы, каждая подкова крепится восемью гвоздями. За первый гвоздь вы платите пенни, за второй — два, за третий — четыре, за четвертый — шестнадцать и так далее. Закончив подсчет, вы поймете, что цена запредельно высока. То же с новообращенными Носферату, лишенными всякого присмотра. Дай им волю, и на земле останутся одни вампиры, а это не входило в мои намерения.