Я совершенно не умею лгать, поэтому только покачала головой.
— Думаешь, нет… Моя жена говорит, что, если употреблять в пищу одно мясо, и больше ничего, так недолго и до цинги. Это как раз произошло с моряками Нельсона. Надеюсь, о себе ты заботишься лучше, дорогуша.
— Конечно, я ем много фруктов и салата. Но неужели это правда про цингу?
— Не сомневайся. Спросите у любого доктора. Каждому необходима сбалансированная диета.
По прошествии трех дней я пришла к выводу, что сама мысль о том, что мистер Акрудал — вампир, смехотворна и не выдерживает никакой критики. Или, по крайней мере, постаралась себя в этом убедить, что, в принципе, одно и то же. Но на некоторые неоспоримые факты нельзя было просто закрыть глаза: во-первых, странная диета моего хозяина, а во-вторых, бесспорно, письмо, которое, для собственного спокойствия, я никогда не должна была читать.
Теперь же обрывки сведений, полученные от мистера Редвинга, попав на благодатную почву, породили массу догадок, выдвинув на первый план самую невероятную и фантастическую. Если белковая диета в подавляющем большинстве случаев приводит к цинге, а значит, к смерти, мистер Акрудал должен был давно умереть. Но если задуматься о состоянии здоровья моего хозяина в целом, единственным разумным ответом было бы — мистер Акрудал вполне здоров.
Насколько я знала, он не занимался никакими физическими упражнениями, не считая его передвижений из кабинета в спальню, а временами посещений ванной комнаты. По-видимому, там он принимал ванну, хотя я была готова поклясться чем угодно, он никогда не купался и не брился, лицо его всегда оставалось гладким.
Я прожила в доме уже более трех месяцев, когда внезапно появилась Дженис.
Она возникла на пороге парадного входа, открыв дверь, по-видимому, своим собственным ключом. Симпатичный, самоуверенный подросток — так, по крайней мере, она выглядела, — одетый в белый свитер в красную полоску и вытертые джинсы. Черные растрепанные волосы, густые брови и черные, сверкающие голубыми всполохами глаза. На обаятельном, немного скуластом лице играла едва уловимая насмешливая улыбка, а красивая белая кожа указывала на отменное здоровье девушки. Внимание привлекли ее руки: мягкие, правильной формы, с тонкими длинными пальцами. Когда она заговорила, голос звучал немного хрипло и явно проступали нотки иностранного акцента.
— Привет. Только не говорите мне, что вы новая кухарка и помощница по дому! Я Дженис, в некотором роде племянница этого старого затворника.
Я ответила:
— Рада познакомиться с вами, мисс. В течение трех последних месяцев я работаю экономкой в доме мистера Акрудала. Я сообщу вашему дяде, что вы приехали.
Она рассмеялась, как давно в этом ужасном доме не звучал мелодичный, согревающий душу смех, и покачала головой, так что ее темные волосы, подхваченные ветром, рассыпались по плечам.
— Не надо. Я хочу устроить сюрприз этому старикашке.
И пока я сердито хмурилась, потому что сама никогда не произносила ругательных слов, не говоря уже о непочтительном обращении к старшим, она надменной походкой миновала холл и без стука вошла в комнату дяди.
Внезапно раздался оглушительный рев, похожий на рычание льва, неожиданно получившего дополнительную порцию мяса. Проходя мимо открытой двери комнаты, я стала свидетелем невероятного зрелища, которое одновременно и потрясло, и возмутило меня до глубины души.
Она — Дженис — сидела у него на коленях, а мистер Акрудал, спустив свитер с ее левого плеча, припал губами к обнаженной нежной плоти, и эта бесстыжая девчонка довольно смеялась, откинув голову назад и повернувшись непосредственно к двери, так что глаза ее были устремлены прямо на меня. До сих пор эта картина во всех подробностях мысленно стоит у меня перед взором: молодая девушка, лицо которой сияет и светится от счастья, и мистер Акрудал, припавший к ее обнаженному плечу, как будто собирается ее съесть.
В тот момент я ощутила, что к уже привычным запахам, наполняющим этот дом, примешивается еще один — запах страсти. Но страсти не в обычном ее понимании, которую могут порой испытывать даже такие забытые и покинутые всеми женщины, как я, но нечто чуждое и неподвластное разуму, отчего по телу у меня забегали мурашки. Но я была не в силах двинуться с места, просто стояла и смотрела на них; внезапно меня окатила волна нового чувства, отчего я испытала отвращение к самой себе.
Ревность.
Охваченная всевозрастающей завистью, я отчаянно желала, чтобы все это он делал со мной.