Спустя два года после окончания колледжа Ричард Рен был дизайнером-фрилансером и едва сводил концы с концами. После случайной встречи в убогом пабе в Тизли, неподалеку от дома, у него появилась возможность сменить род деятельности. Черный рынок. Автомобильные запчасти, офисное оборудование, комплектующие для компьютеров, стильные аксессуары, даже медицинские приборы, а также огромное количество медикаментов — все это должно же откуда-то поступать. Речь далеко не всегда о прямом грабеже. Частенько «жертва» бывает вовлечена в сделку и требует не только гарантий безопасности, но и своей доли. Нередко наемный работник обделывает свои делишки за спиной у работодателя. Кроме того, здесь, чтобы выйти сухим из воды, необходимо не только умение договариваться с людьми, но и высокоскоростной автомобиль. Рен был полезен на этапе налаживания контактов и когда приходило время смываться. Он был легкий, остроумный, располагающий к себе молодой человек. Мог, если надо, выглядеть этаким растерянным мальчиком, и это было даже не вполне притворство. Плюс ко всему Рен умел обращаться с компьютером. Немного эрудиции и капелька обаяния — и ты уже преуспеваешь на ниве мелкого жульничества. Рен умел сглаживать шероховатости и предотвращать неприятные сюрпризы. С теми, кто занимался мокрыми делами, он не связывался: кровопролитие никогда не приносит выгоды.
Была у него и обычная, легальная работа. Надо же где-то отмечаться. Но именно работа нелегальная, ночная позволила ему подобрать себе жилье получше. Он как раз подыскивал что-нибудь в фешенебельных домах в центре, когда Мэттьюс, слесарь и владелец весьма полезной коллекции отмычек, сказал ему, что есть свободная квартира в доме Шрека. Рен понял, что это значит. Все арендаторы Шрека работали на одну и ту же фирму и были подотчетны домовладельцу. Не то чтобы Шрек был их боссом, скорее, хорошей крышей. А хорошая крыша — это хорошие соседи. Цокольный этаж, принадлежавший Шреку, слыл пристанищем криминальных элементов. Поселился у Шрека — значит, на тебя рассчитывают. Арендная плата низкая, но от тебя могут потребовать кое-каких услуг. Когда Рен заколебался, Мэттьюс намекнул, что не в его интересах отказываться. Рен заключил устное соглашение, испытав при этом всего лишь смутное беспокойство. Ему действительно хотелось надежной работы. Кроме того, он был любопытен.
Шрек имел репутацию эксцентричного человека. Он приехал из какой-то страны в центре Европы, о которой никто никогда не слышал, и был из поклонников Уорхола. Ими кишел Нью-Йорк в конце шестидесятых. Семидесятые Шрек перекантовался в Штатах — менеджером рок-групп, на подхвате на киносъемках, — а потом переехал в Англию и занялся криминальным бизнесом, еще одна сверхценная идея восьмидесятых. Уорхолловские замашки остались при нем. Например, днем он не выходил, носил только черное — шелк, бархат и тому подобное. Лицо его было мертвенно-бледным, кроме налитых кровью глаз и ярких лоснящихся губ. Мэттьюс и другие называли его Маркиз или Маркизка — после стаканчика-другого прозвище иногда сокращалось до Киска. Шрек был окутан тайной, как выборы теневого кабинета, и, само собой разумеется, очень опасен, если, занимаясь таким бизнесом, ухитрялся выходить сухим из воды. Прямо Ронни Крэй, да и только.
Рен переехал на новую квартиру в начале лета. Это был старый особняк, недавно отремонтированный и побеленный, с оконными витражами. Район являл собой адскую смесь фальшиво-пригородного и делового стилей. Повсюду неуютно пахло плохо отмытыми деньгами. И всего несколько миль по Уорвик-роуд до трущоб для белых в Акокс-Грине и Тизли, где попадались типы и почище Шрека.
Домовладелец как раз уехал по делам на пару дней, когда Рен заселился со своим компьютером, коробкой компакт-дисков и четырьмя чемоданами, набитыми рубашками из магазина «Топ Мэн» и потертыми джинсами. Но в среду, как только сгустились сумерки, в дверь студии Рена решительно постучали.
— Войдите.
Дверь распахнулась. Шрек оказался крупным мужчиной: ему пришлось нагнуться, чтобы войти. Ладонь Рена утонула в ладони домовладельца, как в боксерской перчатке.
— Рад познакомиться, — сказал Шрек. — Надеюсь, вам здесь будет удобно.
Он неплохо сохранился для своих пятидесяти с лишним. Жесткие и длинные черные волосы лишь чуть поседели на висках. Глаза были глубокого синего цвета, тонкие красные жилки пронизывали глазные яблоки. Возможно, губы казались такими яркими потому, что он пользовался специальным блеском для губ, а может, все дело было в бледности лица. Рен едва подавил в себе желание дотронуться до угольно-черной шелковой, видимо дорогой, рубашки Шрека.