Из дневника Джонатана Харкера, 22 сентября…
Погода стала еще хуже, а от графа до сих пор нет никаких вестей. Клав тоже ничего не знает о своем хозяине.
Дни становятся все короче, и замок безвозвратно погружался в непроглядный сумрак, лишая меня последней надежды. В небе неспокойно, темные тяжелые тучи, полные дождя, медленно устремляются на запад. Библиотека занимает все мое время. Она, словно сложная модель оригами, каждый раз принимает новые формы и конфигурации. Как только я начинаю думать, что четко представляю себе ее размеры, тут же внезапно появлялись новые экземпляры, достойные как восхищения, так и порицания. Вчера я начал разбирать стеллаж, где находятся навигационные чертежи и карты. Взбираясь по лестнице, чтобы достать один увесистый том, я случайно на что-то нажал, тем самым привел в движение скрытый механизм откидной дверцы из красного дерева, встроенной в задней части полки. Дверца открылась, и моему взору явились еще сотни спрятанных томов.
Я аккуратно достал новые книги и разместил их на полке согласно разработанной мною системе. Только после этого я стал изучать их.
Далее я вынужден позабыть о присущей мне скромности и деликатности: все эти книги можно отнести к эротической литературе. Они настолько откровенно иллюстрированы, полны столь шокирующих подробностей и описаний потаенных желаний, присущих человеческой натуре, раскрытых в такой откровенной, а порой и распутной манере, что я незамедлительно вернул их на прежнее место, в тайную нишу, прежде чем Клав принес мне вечерний графинчик со сливовицей. Я думаю, ни один джентльмен не хотел бы, чтобы книги подобного содержания попадали в руки слуг.
После того как Клав покинул комнату, я заметил, что одну из этих книг не успел убрать на полку. Во многом она была похожа на остальные, ее целью было пробудить потаенные чувства и желания, а не давать читателю практические советы относительно физической стороны брака. По мере того как я переворачивал страницу за страницей, воздух в комнате накалялся, меня бросило в жар, и я был вынужден отойти от камина. Иллюстрации были немыслимо бесстыдны. То, что там было изображено, едва ли можно было воплотить в жизнь, даже находясь в самом дремучем и темном лесу, здесь же все было откровенно представлено при ясном дневном свете. Но еще больше шокировало меня то, что книга эта была на английском и издана в Лондоне, по-видимому для иностранных покупателей.
Изучая книгу, я вновь почувствовал чье-то присутствие, на этот раз ощущение было настолько явным, что я уловил едва заметный запах — сладковатый аромат духов, похожий на «Пламя роз», душистую туалетную воду, которую моя дорогая Мина так часто наносила на свою нежную кожу. Аромат духов и воспоминания о доме окутали меня, я почувствовал легкую слабость и головокружение. Мне показалось, что я вижу леди — нет, девицу, — она стояла на лестнице недалеко от окна.
Она была высока, стройна и удивительно хороша собой: темно-рыжие волосы волнами ниспадали до тонкой талии, рассыпаясь по спине, прикрытой зеленым шелком полупрозрачного платья, на шее переливались драгоценности, а вот на ногах совершенно ничего не было. Она стояла, повернувшись ко мне левым боком, поэтому я не мог не заметить совершенной формы ее груди, медленно вздымавшейся в такт дыханию, будто она намеренно провоцировала меня, привлекая к себе внимание. Это могло показаться вульгарным и неподобающим, но оказалось лишь легким флиртом по сравнению с тем ошеломляющим эффектом, который она сумела произвести, повернувшись ко мне лицом: ее платье было обрезано спереди чуть ниже талии, являя сторонним взорам… мм… потаенные уголки женского тела. Обескураженный ее бесстыдством, мысленно задаваясь вопросом, здорова ли она, я понял, что совершенно не способен двигаться, когда она приблизилась ко мне. Склонившись над креслом, она скользнула пальцами правой руки под мою рубашку и начала расстегивать пуговицы, вырывая каждую из них с корнем; со всей ясностью я понимал, насколько близко ко мне находится ее обнаженное тело. После этого она пропустила руку за ремень моих брюк, крепко сжала увеличившееся против желания мое мужское естество и обнажила его, не обращая внимания на отлетевшие в сторону пуговицы. Когда я понял, что она собирается приблизиться губами к средоточию моей мужественности, все мое существо восстало против этого.
Внезапно раздался полный ярости крик, женщина, охваченная страхом и гневом, отступила назад, и я тут же проснулся, обнаружив, к своему огромному стыду, что вся моя одежда находится в полном беспорядке.