Тем временем количество детей-цветов в его замке росло, как количество маков в тепличных условиях. В мини-вэнах и автобусах, караванами и бесчисленными группами отдельных дураков они прибывали, пересекая Великую Пустыню в своем БКП для того, чтобы сесть у ног великого и ужасного Лири.
Который говорил быстрее, чем летит пуля.
Который перескочил пропасть между ними одним прыжком.
«Если бы мы брали плату за вход, вы были бы богаты», — сказал однажды Лири Дракуле, когда они вечером расслаблялись под панамскую красную марихуану. Розмари нигде не было видно, но несколько девиц-топлес потерянно слонялись неподалеку, очевидно желая стать невестами. Дракула лениво принимал их ласки, в общем-то, только для того, чтобы ощутить биение пульса под их кожей. Это было славной привычкой, такой, как, например, грызть ногти.
Его гораздо больше интересовало то, что пульсирует в мозгах Лири. Какие истории он рассказывал! В какие путешествия он отправлялся под наркотиками! Принимал псилоцибин в Танжере вместе с Уильямом С. Берроузом! Обсуждал с Алленом Гинзбергом политическую сторону употребления экстази. Спорил с Джеком Керуаком, который смотрел на него свысока. Жизнь Лири была одним большим экспериментом, меняющимся в зависимости от текущего момента. Дракула пришел к мысли, что воспринимает его как такую альтернативную Шахерезаду, смертного, который мог заставить его не спать всю ночь вплоть до восхода губительного солнца.
«Пойдем в джакузи», — однажды предложил Лири, сбрасывая одежду. Девушки тоже сняли все с себя.
Дракуле как-то раз сказали, что он никогда не сможет погрузиться в воду, но позже он обнаружил, что это не так. Джакузи почти согревало его холодную плоть. Итак, он, король нежити, тоже снял всю одежду и присоединился к Лири и молодым девушкам.
«Входная плата, — сказал Лири. — Было бы достаточно денег для того, чтобы снять фильм».
«Я аристократ, — ответил Дракула. — Существуют законы гостеприимства».
«Владимир, вам надо избавляться от вашего старомодною образа мышления». Девушки улыбались, но Лири игнорировал их, обращаясь только к Дракуле. Становилось ясно, что он был и будет верен своей жене. Дракула нашел это достойным уважения, но подобное поведение связывало ему руки. Он бы очень хотел принять меры в случае, если к ней кто-нибудь полезет с непристойными предложениями. Она была сногсшибательна.
После того как девушки устали и покинули их, Лири подался вперед и прошептал: «Укусите меня. Я хочу знать, на что это похоже».
«Вы что, и правда верите, что я вампир? — спросил Дракула. — А не всего лишь еще одна наркотическая галлюцинация?»
Лири выглядел удивленным. «Я верил в вас еще до того, как приехал сюда. А почему, вы думаете, я вообще приехал?»
Дракула на мгновение смутился. Он предполагал, что умудренный опытом Лири примет его за очередного гуру, харизматичного лидера, увлекшего за собой безродных и ищущих детей. Дракула хотел, чтобы в нем увидели еще что-то действительно интересное, помимо его сверхъестественности.
Но шло время, дни и недели, и постепенно становилось ясно, что его сверхъестественность была единственным интересным фактом для Лири. Лири прерывал размышления Дракулы независимо от того, были ли они наедине или перед толпой хиппующих детей ночи. Он вступал с ним в споры, которые умело выигрывал, ведь в памяти Дракулы не было фактов и цифр, касающихся жизни окружающего мира, — в отличие от начитанного и имеющего широкий кругозор доктора Лири.
Он, как хороший гуру, вдохнул новую жизнь в молодых, пришедших в замок хиппи. В процессе поиска высшего они становились радикально настроенными, а левые взгляды делали их циничными и несчастными.
Лири упрекал их, говоря: «Вы не сможете сделать что-то хорошее, пока не будете чувствовать себя хорошо». Это высказывание произвело сильное впечатление.