— Мне это кажется очень увлекательным. Могу я предложить вам бокал замечательного вина, которое мы пьем в особых случаях?
Томпсон согласился и присел на огромный диван в стиле рококо, который занимал треть длины комнаты. Девушка поднесла собеседнику хрустальный бокал с золотой каймой, и они выпили молча. В неясных видениях проходило время. Томпсон очнулся и обнаружил, что лежит на диване. Комната погрузилась во тьму, лишь бледный свет проникал сквозь жалюзи. Рядом с ним лежала обнаженная Равенна. Она помогла Томпсону раздеться, и они неистово занялись любовью. Казалось, они предавались страсти часами. Он вышел из номера девушки уже после трех утра. Разыскав свою комнату, Томпсон принял душ и упал на кровать. Никогда еще он не чувствовал себя таким счастливым.
8
На следующее утро англичанин рано спустился вниз, но Равенна его опередила. В пустом ресторане единственный официант, зевая, стоял у кофеварки в дальнем углу. Руки Равенны и Томпсона встретились под столом.
— Как спалось?
Англичанин рассмеялся.
— Урывками, — признался он. — Надеюсь, мы не разбудили вашего отца в соседнем люксе?
Девушка удивленно вскинула брови:
— Разве вы не помните, что я говорила вам на плоту? Его бы рассмешили эти ваши слова.
Томпсон был озадачен:
— Я вас не понимаю.
Равенна искоса взглянула на него:
— Он мне не отец, а муж.
— Муж?!
Англичанин почувствовал, как накатила тошнотворная помпа ужаса. Казалось, что его предали. Словно загнанный в угол зверь, он огляделся вокруг. Равенна положила свою прохладную ладонь ему на руку, словно утешая расстроенною ребенка.
— Я так надеялся… — порывисто вскричал он.
— Не стоит отказываться от надежд, — тихо проговорила Равенна.
Томпсон уже было вскочил на ноги, но, заметив удивленный взгляд официанта из дальнего конца зала, торопливо опустился на место.
— Что мне ему сказать? — горько спросил он. — Это предательство…
Она вновь рассмеялась:
— Вы не поняли нас. Мы с ним не относимся друг к другу как к собственности.
— Что вы имеете в виду?
— Именно то, что вы слышали.
На стол упала тень, и за спиной англичанина возникла высокая фигура Каролидеса. Он мягко толкнул Томпсона на стул. Сел напротив. И впился в него своим гипнотическим взглядом.
— Позвольте вам объяснить, мистер Томпсон. Ради спасения Равенны нам нужна была ваша помощь. Скажем, мы так условились. Да, мы обманули вас, но ради хорошего дела. Это ничего не меняет и на наши отношения не влияет.
Томпсона обуял гнев:
— Как вы могли потворствовать супружеской неверности!
Равенна умоляюще смотрела на него, но англичанин не обратил на это никакого внимания.
— Послушайте, — сказал Каролидес таким тихим, монотонным голосом, что Томпсон даже затих. — В соответствии с нашей философией агапе женщин нельзя рассматривать как собственность, которую можно купить или продать. Полагаю, смысл стародавней нравственности и верности давно канул в Лету. Мы с Равенной живем гражданским браком. Красавицы должны одаривать очарованием встречных, коль скоро это не вредит окружающим. Так что не берите в голову.
Томпсон был глубоко оскорблен, хотел возмутиться, но властный пристальный взгляд Каролидеса пригвоздил его к месту, и англичанин промолчал. Грек продолжал еще тише:
— Не надо так отчаиваться, дорогой мой мистер Томпсон. Для нас это не имеет значения. Женщины — не просто имущество, как считается в англосаксонском обществе. Они обладают разумом и телом, которое принадлежит им одним. Прекрасная дама должна делиться обаянием с другими и радовать их.
Томпсон заметил, что его салфетка упала на пол. Он наклонился за ней, чтобы скрыть замешательство и гнев. Поднимаясь, он увидел пятнышко на внутренней стороне манжета белого пиджака Каролидеса.
— У вас там кровавое пятно, — пробормотал он.
Грек небрежно взглянул на манжет.
— Да, верно, — неловко проговорил он. — Я порезался, когда брился.
Он окунул в стакан с водой носовой платок и попытался стереть пятно. От Томпсона не укрылся странный взгляд, которым обменялись муж с женой.
Как ни в чем не бывало Каролидес продолжал:
— Такой красотой необходимо делиться, не правда ли? Нельзя ее прятать ради эгоистичного удовольствия одного мужчины. Давайте останемся друзьями. — И он добродушно улыбнулся Равенне. — Со временем вы согласитесь с нами… А теперь будем завтракать.