Подняла голову Марти и прижала его губы к ране.
Пока умирающий сосал, Кейт сквозь запотевшие очки смотрела на Фрэнсиса, на Иона, на оператора, на всю группу. Прибыл врач, в котором уже не было никакой необходимости.
Потом Кейт уставилась в круглый слепой глаз камеры.
— Кто-нибудь, выключите эту чертову штуковину, — сказала она.
Совещание проходило в одном из офисов студии. Кейт, высосанная и опустошенная, должна была на нем присутствовать. Марти увезли в больницу, где он лежал под капельницей, ожидая нового переливания. Для того чтобы добиться эффекта, процедуру требовалось повторить несколько раз. Если повезет, он избежит превращения. Просто в него войдет частичка ее жизни, а какая-то часть его существа всегда будет жить в ней. Такое уже случалось раньше, и нельзя сказать, чтобы Кейт пребывала по этому поводу в особом восторге. Но у нее не было выбора. Ион или убил бы актера, или сделал бы из него нового вампира.
— Газетные писаки только и ждут, как бы раздуть скандал, — заявил Фрэнсис, помахивая свежим номером «Daily Vanity», единственной газеты, которую они получали регулярно. — Слава богу, пока они не знают, что с Марти неладно. Мы не должны допустить никакой утечки информации. Если пойдут слухи о том, что у нас снова возникли проблемы, фильму конец. Надеюсь, все вы понимаете, что мы в полной заднице. График съемок и бюджет мы поимели так, что теперь никакие оправдания уже не пройдут. До тех пор, пока Марти не поправится, придется обойтись без крупных планов Харкера. Со спины будем снимать его брата, который вот-вот прилетит из Штатов. И помните, журналюги ничего не должны пронюхать. Эти хищные твари только и ждут, как бы угробить наш фильм. Они ненавидят меня лютой ненавистью еще со времен «Радуги Файниана». Я талантливый парень, а талантливых парней никто не любит, это общеизвестный факт. Так что условимся: даже если кто-то умрет, до моего особого распоряжения мы будем считать его живым. Держать языки за зубами — вот наше единственное спасение. Повторяю, мы в полной заднице, и от нас самих зависит, сумеем мы оттуда выбраться или нет. Я знаю, все вы считаете, что Чаушеску установил в этой стране фашистскую диктатуру. Но по сравнению с диктатурой Копполы здешний режим — предел либерализма. Итак, с этого дня вы шагу не делаете без моего разрешения. Ни с кем не вступать в контакт. Это война, дети мои, а на войне неизбежны потери.
Семья Марти постоянно находилась рядом с ним в больнице. Его жена никак не могла решить, какое чувство она должна питать к Кейт — ненависть или благодарность.
Так или иначе, Марти был жив. По-настоящему жив.
В сознании Кейт оживали фрагменты его прошлой жизни, по большей части сцены из фильмов, в которых он снимался. Наверное, с ним происходило то же самое, сумбурные видения из ее прошлого не давали ему покоя. Кейт понимала, что для него это мучительно.
Ее провели в палату, залитую солнцем и заставленную цветами.
Марти, умытый и причесанный, сидел на постели. Глаза его оживленно поблескивали.
— Теперь я все знаю, — сказал он, как только она вошла. — Действительно знаю. И могу использовать это для своей роли. Спасибо вам.
— Простите, — прошептала она, сама не зная, за что просит прощения.
На почтовой станции Свейлс запрягает в дилижанс свежих лошадей. Прежние лошади, покрытые клочьями пены, с жадностью пьют воду в конюшне.
Вестенра покупает у крестьянки корзину яблок. Мюррей рассеянно улыбается, глядя на верхушки деревьев. Лунные блики играют на его лице, делая его совсем юным, почти детским.
Харкер молча курит трубку.
Голос Харкера: Именно здесь мы должны объединить силы с Ван Хелсингом. Этот тупоумный голландец потратил всю свою жизнь на борьбу со злом.
Из горного тумана выступает Ван Хелсинг. На нем алый армейский мундир и цилиндр с загнутыми полями, в руках кавалерийская сабля. Лицо его покрыто многочисленными шрамами. К одежде приколоты кресты самых разных форм и размеров.
Голос Харкера: Ван Хелсинг убежден, что Бог избрал его своим орудием для борьбы с дьяволом. Он внушает мне ужас.
Ван Хелсинга сопровождает отряд всадников угрожающего вида. Все они принадлежат к разным национальностям и одеты самым причудливым образом. Это состоящая под его началом армия правоверных. Помимо кавалерийского отряда, в распоряжении Ван Хелсинга два аэростата и подвода с продовольствием.
Ван Хелсинг: Вы Харкер?
Харкер: Доктор Ван Хелсинг из Амстердама?