Миссис Хоуд — если только это была миссис Хоуд — сказала, обращаясь к этим двоим:
— Этот мужчина пострадал при аварии и не помнит, кто он.
Оба уставились на него с таким пристальным интересом, что Хауэллу захотелось развернуться и убежать.
— Разве у вас нет водительского удостоверения? — поинтересовался мужчина, в его речи слышался иностранный акцент.
— Нет. И вообще ни одного документа с фамилией. Вероятно, кто-то обчистил мои карманы, пока я был без сознания.
— В таком случае, у вас действительно проблемы.
— Может быть, я могу воспользоваться вашим телефоном…
— И куда будете звонить?
— Наверное, девять-один-один.
— Здесь нет службы девять-один-один.
— Тогда, вероятно, врачу. Здесь поблизости есть врач?
— Никто не захочет ехать сюда в столь поздний час. — Смуглолицый мужчина указал длинным худым пальцем на медные часы на стене. — Уже за полночь.
Хауэлл был ошеломлен. За полночь? Сколько же он пролежал в машине без сознания?
— На сегодня можете забыть о докторах. — Мужчина поглядел на женщину, открывшую дверь, затем перевел взгляд черных глаз на вторую пожилую даму. — Леди, полагаю, этот человек больше всего нуждается в отдыхе. Вы согласны со мной? Не вижу причин, чтобы отказать ему в свободной комнате. А утром, если ему не станет лучше, мы вызовем доктора… э-э-э… Джонса. — Он выдержал паузу, пока женщины обменивались недоумевающими взглядами, и нетерпеливо добавил: — Ну, так как?
— Верно, — отозвалась женщина, открывшая дверь.
— Да, я того же мнения, — проговорила вторая.
Джером Хауэлл сидел, молча глядя на них, а в голове теснились обрывки воспоминаний, которые силились занять свои места. Эти пожилые женщины — сестры, решил он. Мужчина, вероятно, муж одной из них или же просто гостит здесь. Интересно, в доме есть еще кто-нибудь? И где эти самые Хоуды, чья фамилия написана на почтовом ящике?
Откуда у него такая странная уверенность, что Хоуды давным-давно умерли, дом с тех пор заброшен, старый и никому не нужный, а эти трое просто заняли его и живут здесь недавно?
Мужчина, похожий на иностранца, пристально глядел на него:
— Так что скажете, сэр? Вы согласны, что вам прежде всего требуется хороший отдых?
— При всем моем уважении, сэр, я предпочел бы сначала поговорить с доктором, — на всякий случай проговорил Хауэлл. — Здесь можно вызвать такси, чтобы доехать до врача?
— В таких маленьких городках не бывает такси.
— А что это за город?
— Эллентон.
Новая вспышка в памяти. Ему знакомо название Эллентон. Но какой это Эллентон? В Ныо-Хэмпшире? Скорее всего, да, но спросить об этом он побоялся. Кто бы ни были эти люди, они, наверное, принимают его за сумасшедшего.
— Что ж… если к врачу мне никак не попасть, то, вероятно, вы правы, настаивая на отдыхе…
— Вот и прекрасно.
Смуглый мужчина рывком поднялся с кресла и взял одну из ламп. Он был еще выше, чем казался сидя в кресле, отметил Хауэлл. И еще красивее. Будь его костюм чуть поновее, не такой поношенный, этот мужчина не остался бы незамеченным даже в Нью-Йорке.
— Прошу вас, идите за мной.
Джером Хауэлл двинулся вслед за хозяином вверх по широким, не застланным ковром ступеням, затем по голому полу куда-то в недра старинного дома. Остановившись перед последней дверью, мужчина достал кольцо с ключами. Вставил один из них в старомодный замок. Очень странно, подумал Хауэлл, и нехорошее предчувствие кольнуло его. Многие ли запирают спальни на ключ?
Войдя в комнату, хозяин поставил лампу на столик у кровати, и в ее свете Хауэлл увидел, что комната довольно просторна. В ней целых четыре окна. Кровать массивная, с балдахином. Довершали обстановку два антикварных комода и будуарный стул, обтянутый выцветшим ситцем в розочках.
— Постель готова, — произнес, высокий иностранец звучным голосом, едва заметно улыбнувшись. — Наверное, вы захотите сразу лечь? Судя по вашему виду, вы ужасно устали, сэр.
— Вы уверены, что я не стесню вас, мистер Хоуд?
— Что вы, нисколько. Позвольте предложить вам пижаму. — Промаршировав к комоду, хозяин опустился на одно колено, чтобы выдвинуть нижний ящик. — Вот. Кажется, это будет вам впору. — Он положил на кровать серую фланелевую пижаму, развернулся и взмахнул на прощание длинной рукой. — Доброй ночи, сэр. Спите спокойно.