Пишу, а внизу слышен топот ног и грохот бросаемых на пол тяжестей, должно быть, груженных землею ящиков. Вот застучал молоток – ящики забивают гвоздями. А теперь тяжелые шаги по направлению к выходу. Хлопнула дверь, звякнули цепи, в замке́ проскрежетал ключ; слышно, как ключ вытащили, открылась и закрылась другая дверь, скрипнул замок, громыхнул засов…
По двору и каменистой дороге покатились тяжелые колеса, защелкали кнуты, зазвучала и стала удаляться цыганская песня.
Я один в за́мке с этими ужасными женщинами. Типун мне на язык! Какие же это женщины? Вот Мина – женщина, с этими кровопийцами у нее ничего общего. Это же бесы преисподней!
Нет, я не останусь с ними наедине; попытаюсь еще ниже спуститься по стене замка. Возьму с собой немного золота, на всякий случай – вдруг выберусь из этого ужасного места. А там – домой! Ближайшим и самым скорым поездом! Прочь от этого кошмара, из этой проклятой страны, где обитает дьявол со всем своим отродьем!
Предамся Божьей милости, лишь бы не угодить в руки этих монстров. Конечно, пропасть обрывиста и глубока, но, по крайней мере, на дне ее человек может успокоиться как человек. Прощайте все! Прощай, Мина!
Глава V
9 мая
Моя дорогая Люси!
Прости, что долго не писала – была просто завалена работой. Жизнь учительницы порой очень утомительна. Скучаю по тебе и морю, на берегу которого так легко откровенничать и строить воздушные замки. Последнее время усиленно занимаюсь стенографией – ради исследований Джонатана. Когда мы с ним поженимся, хочу ему помогать: он сможет диктовать мне, я буду стенографировать, а потом расшифровывать и печатать записи на машинке, я и ее осваиваю. Мы с ним иногда пишем друг другу письма стенографически, и сейчас за границей он так ведет свой дневник. Когда мы встретимся с тобой, я собираюсь вести такой же дневник; конечно, не занудные записи по принципу «хочешь не хочешь, а два раза в неделю пиши, а уж в воскресенье непременно хоть что-то да высоси из пальца». Буду вести его по настроению. Не думаю, что он будет интересен другим, но на них он и не рассчитан; может быть, покажу как-нибудь Джонатану, если там найдется что-то достойное внимания, хотя на самом деле я веду дневник просто для практики. Подобно журналисткам, попробую брать интервью, делать заметки, записывать разговоры на интересующие меня темы. Меня уверяли, что после небольшой практики человек может в мельчайших деталях воспроизвести все, что происходило за день. Впрочем, поживем – увидим. О своих планах расскажу при встрече. Только что получила из Трансильвании несколько торопливых строчек от Джонатана. Он здоров и вернется через неделю. Умираю от нетерпения услышать его рассказы. Как интересно побывать в других странах. Удастся ли когда-нибудь нам – Джонатану и мне – путешествовать вместе! Часы бьют десять. До свидания!
Любящая тебя
P. S. Пиши мне обо всех новостях. От тебя уже давно нет вестей. До меня доходят слухи о тебе и каком-то высоком кpaсивом кудрявом молодом человеке.
Среда
Дорогая моя Мина!
Ты очень несправедлива ко мне: я дважды писала тебе с тех пор, как мы расстались, а твое последнее письмо было лишь вторым. Кроме того, мне нечего сообщить тебе. Поверь мне, ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать. В городе сейчас много развлечений. Мы часто посещаем картинные галереи, ходим на прогулки, катаемся верхом в парке. Что касается высокого кудрявого молодого человека, наверное, это тот, кто был со мною на последнем концерте. Судя по всему, кому-то захотелось посплетничать. А молодой человек – мистер Холмвуд. Он часто бывает у нас, подружился с мамой, им всегда есть что обсудить. А недавно мы познакомились с джентльменом, который, по-моему, ну просто создан для тебя, если бы ты не была помолвлена с Джонатаном. Он – прекрасная партия, хорош собой, богат, из достойной семьи. По профессии он доктор и на редкость умен. И представь себе! Ему всего двадцать девять лет, а в его ве́дении находится большая психиатрическая больница. Познакомил нас мистер Холмвуд, и теперь его друг часто бывает у нас. Мне кажется, он целеустремленный и в то же время очень уравновешенный – производит впечатление абсолютно невозмутимого человека. Легко представить себе, какое благотворное воздействие он оказывает на своих пациентов. У него довольно необычная манера смотреть человеку прямо в глаза, как будто он пытается прочитать чужие мысли. Довольно часто он проделывает это со мной, и я льщу себя надеждой, что ему попался крепкий орешек. Меня убедило в этом зеркало. А ты когда-нибудь наблюдала за своим лицом, его выражениями? Я попробовала и должна сказать, что мне это неплохо удалось, но поначалу причинило больше беспокойства, чем я ожидала. По словам нашего нового друга, я представляю собой любопытный объект для психологического исследования и, при всей своей скромности, думаю, что он прав. Как ты знаешь, меня не очень интересуют наряды, поэтому ничего не могу сообщить тебе о новых модах. Наряжаться – это такая скучища. Ну вот, опять «словечко» – не обращай внимания, Артур все время так говорит. Да… пожалуй, скрывать бесполезно. Мина, мы с детства доверяли друг другу все свои секреты, вместе спали, вместе ели, смеялись и плакали, а теперь, раз уж я проговорилась, хочу признаться тебе во всем. Мина, ты уже догадалась? Да, да, я люблю его. Краснею, когда пишу тебе это; думаю, что и он любит меня, хотя еще мне этого прямо не говорил. Но, Мина, я-то люблю его! Люблю! Я люблю его!