— Меня очень интересует, что ты думаешь о такой процедуре, как посадка на кол, — полюбопытствовал Влад. — Я считаю, что смог кое-что усовершенствовать в этом деле, например сделать процесс куда более быстрым. Испробуем, а? — Он снова улыбнулся. — Ион, отведи нашего красавчика на двор и позаботься, пожалуйста, о том, чтобы у него было хорошее место. Пусть он видит процедуру во всех деталях.
Тремблак подошел к греку, схватил его за волосы, сильно дернул и заставил Катаволиноса подняться на ноги.
— А этот? — спросил он, указывая на Хамзу.
— Он останется со мной, здесь. Все могут уйти. Вы пока свободны.
— Но я оставлю двух гвардейцев. — Ион нахмурился, он был явно встревожен.
— Не стоит, дружище. — Влад покачал головой. — Моему старому учителю и мне надо о многом поговорить. Будет лучше, если мы сделаем это наедине. Ведь Хамза-паша вовсе не убийца. — Влад посмотрел на молчащего турка. — Он всего лишь лгун. Бывший ага может совратить человека, вывернуть наизнанку его душу. Он использует другие методы, чтобы убивать, да и делает это чужими руками. Идите.
Все ушли. В зале никого не осталось, кроме бывшего ученика и бывшего учителя. Один стоял на коленях, другой возвышался над ним.
Влад подождал несколько мгновений, словно прислушиваясь к тишине, вернулся к столу и взял флягу, которая лежала там.
— Быть может, немного вина, Хамза? — спросил он и спохватился: — Ах нет, конечно! Как это я запамятовал?! Ты ведь был одним из немногих приближенных Мурада, которые и капли в рот не брали.
— Люди меняются.
Хамза поднял голову, кашлянул, прочищая горло, потом встал и подошел к столу, у которого стоял Влад.
— Да, это верно, — заметил Дракула, наполнил вином два кубка, взял один, а другой протянул Хамзе.
Тот чуть помедлил, внимательно глядя на руку Влада.
— Даже не дрожит, — отметил он. — Неужели ты можешь так вот запросто убить человека и даже не содрогнешься при этом?
Влад вручил ему кубок с вином и указал на кресло. Хамза сел.
— Вряд ли мне стоит содрогаться. Прежде я испытывал какие-то сомнения и о чем-то сожалел, но жизнь преподнесла мне важные уроки. Ты был одним из первых и самых лучших моих учителей, Хамза-ага.
— Но я учил тебя не этому, а совсем другим вещам.
— Каким же?
— Философии любви, снисхождению, прощению, тому, что написано в сурах нашего священного Корана и в притчах вашей Библии, в стихах Джалаладдина и Омара Хайяма. Разве ты не помнишь их?
— Нет, не помню. — Влад наклонился к турку, голос его звучал мягко, даже вкрадчиво. — Зато я не забыл урок, который ты преподал мне, когда завалил на подушки в своем шатре.
— Подожди! — Хамза отшатнулся от него. — Это было вовсе не то, о чем ты думаешь, Влад. Мы разделили…
— Как поживает мой брат?
Этим вопросом Дракула резко оборвал пашу, и тот растерянно замолчал. Неожиданный переход на другую тему смутил его.
— Раду… — пробормотал он. — Твой брат чувствует себя прекрасно. Он всем доволен. Султан высоко ценит его.
— Да уж, думаю, что ценит, — усмехнулся Влад. — Они по-прежнему любовники?
— Я думаю, что нет.
— Что ж, Раду сейчас двадцать пять лет. Мехмет, конечно, позаботился о том, чтобы найти себе кого-нибудь помоложе.
Посол залпом осушил кубок, и князь добавил ему вина.
— А что же мои прежние соученики, товарищи по орте? — продолжил он. — Наверное, все они стали поклоняться Мехмету, захватившему Константинополь, и называть его великим завоевателем. Война для него как вино, она пьянит и никогда не надоедает. Неужели эта его страсть никогда не утихнет, он никогда не насытится?
— Я вовсе не…
— Я слышал, будто он называет себя новым Александром и не остановится, пока его империя не будет простираться с севера на юг и с востока на запад столь же широко, как и та, древняя. А тут я и моя маленькая страна. Мы встали на пути Мехмета.
— Но таковы обстоятельства. — Хамза опять осушил кубок. — Не стоит ввязываться в войну, которую ты не можешь выиграть. Подчинись, пошли дань и юношей для службы в армии. Не зли больше Мехмета.
— Как раз это я и собираюсь сделать, учитель, — ответил Влад.
Он свернул кусок пергамента, подписанный Мехметом, а потом вытер им кровь Абдулмунсифа, которая стекала со стола и капала на пол.
— Я отрежу носы его подданным и пошлю их в мешке самому султану, сожгу их посевы, убью скот, буду сажать на кол его солдат! Если турки уже не будут ужасаться всему этому, то я придумаю новые медленные и мучительные пытки, которые приведут их в смятение.