Ион схватился рукой за пояс, но не почувствовал там, как обычно, рукоятку меча. Его ладонь наткнулась на распятие.
«Что это? Отчего это все?»
Он внимательно вглядывался в пространство. Человеческие черты в потемках снова переменились. Теперь Тремблак ясно видел Черного Илью, который сидел напротив него.
— Все в порядке, ворник? — спросил тот Иона, упомянув его новую должность блюстителя законности.
Друг князя кивнул, опустил голову на колени, закрыл глаза. Когда он в последний раз спал по-настоящему? Когда все они, каждый из них, отдыхали? Ночи напролет люди Дракулы пытались замедлить наступление турок. Они сжигали урожай, который в июле уже вызрел на полях, опустошали жилища, не разбирая, крестьянское ли это хозяйство или помещичья усадьба, уничтожали все, что захватчики могли бы использовать для еды или питья. Витязи уводили людей подальше от турок, позволяя им собрать в дорогу только самое необходимое, заставляли забивать животных, которых селяне не могли увести с собой, бросали их гниющие тела в колодца и в реки, чтобы отравить воду. Если они и не спали, то, по крайней мере, хорошо питались и много пили, прежде чем бросить в воду яд.
Турки же в это лето, которое выдалось настолько жарким, что и старожилы не могли такого упомнить, вынуждены были забивать собак и верблюдов, а также боевых лошадей, страдавших от жажды. Они жарили мясо на собственных доспехах. Солнце палило так, что для этого даже не требовалось огня.
Это было ночью. Днем дружинники сражались. Нет, уже не в открытом бою, как на Дунае, когда они впервые попытались остановить врага и от крови тех, кто там полег, вода в реке стала красной. Валахи перешли к партизанской тактике. Их отряды совершали набеги, вырывались из зарослей бука или дубовых рощ и атаковали всякого, кто отбился от основной колонны в безнадежных поисках воды. Витязи поджидали противника в засаде, подкарауливали в ущельях, сбрасывали турок на камни, стреляли из аркебуз, взрывали порох, пугая людей и животных. Валахи боролись с врагом даже при помощи болезней. Заразные больные, одетые турками, отправлялись в неприятельский лагерь. Если они умирали, то их ожидал ореол мученичества, если же выживали, то получали вознаграждение золотом. Влад благословлял их и крепко целовал в губы перед тем, как они уходили исполнить его задание.
Когда Ион попытался убедить его в том, что этого не нужно делать, князь произнес в ответ только одно слово:
— Кисмет.
Но сколько витязи Дракулы ни сражались, скольких ни убивали, а турок все равно было слишком много, поэтому они продвигались вперед. По слухам, которые доходили до воеводы, через Дунай переправилась неприятельская армия, насчитывающая примерно девяносто тысяч человек. Валахов в самом лучшем случае набралось бы тысяч двадцать. Даже если учесть, что численность врага сократилась после сражений, в результате болезней, голода и партизанских действий, никак не меньше сорока пяти тысяч турок двигались бесконечным потоком по направлению к Тырговиште. Иону же было хорошо известно, что отступающая валашская армия теперь состояла примерно из пяти тысяч человек.
Тремблак видел офицеров поредевшей валашской армии. Они находились в небольшой долине, освещенной слабым светом, пробивающимся между густыми облаками. Где-то на окраинах этой долины в мрачной темноте сгрудились остатки войска. Здесь собрались все, как приказал Влад три дня назад, перед тем как уехать.
— Ион, я вернусь, когда солнце сядет, на третью ночь, — говорил он. — Пусть все ждут меня здесь.
Он уехал, одевшись турком, в сопровождении Стойки.
Его друг не смыкая глаз удерживал на этом месте остатки армии. Он действовал уговорами, обещаниями, угрозами, одних призывал к верности князю, другим напоминал о любви к Христу и православной вере. Но Тремблак знал, что если Влад не приедет сегодня, то даже Всевышний не поможет удержать армию.
— Ворник!.. — Чей-то голос заставил Иона встрепенуться. — Солнце село. Он не приехал.
Эти слова были сказаны негромко, но все, кто находился вокруг, услышали их и подняли головы. Две сотни офицеров повернулись к Иону.
— Ночь пока не наступила, — ответил Тремблак. — Небо еще светлое, жупан Галес. Можно подождать еще немного. Наш воевода вполне заслужил это.
— Не слишком-то он что-то заслужил, — проговорил Галес недовольно.