Все поднялись, держа в руках кубки и бокалы, радостно приветствовали Раду и его военачальника.
Ион тоже встал и поднял кубок, но кричать он не мог. Слова застревали у него в горле. Тремблак взглянул через стол на Раду, который теперь широко улыбался, приподнял кубок, давая понять, что приветствует своего князя, пьет за него, и даже нашел в себе силы улыбнуться, после чего закрыл глаза.
Восторженные крики, смех, тосты, славословия звучали долго. Люди выходили из-за столов, толпились посреди зала.
Ион веселился вместе со всеми, даже смеялся. Но что-то зашевелилось у него внутри, что-то нарастало, подавляя даже влияние вина, которого он выпил немало, дабы убедить себя в том, что находится там, где ему и нужно быть, рядом с истинным Дракулой.
Значительно позже, когда Тремблак убедился в том, что никто из изрядно выпивших, шумящих бояр уже не обращает на него внимания, он выскользнул из шатра, вышел на берег реки, ступил на песок, упал на колени и согнулся. Его вырвало раз, потом другой. Так продолжалось до тех пор, пока желудок полностью не очистился, а рот не наполнился желчью. Она была такой же горькой, как и его предательство. Ион долго стоял на коленях, желчь стекала по его губам, а он не торопился стереть ее.
Этот человек страстно ненавидел Влада. Это чувство сменило его прежнюю любовь в то самое мгновение, когда он лежал ничком на полу собора, слышал предсмертные крики Илоны и шепот ужаса, доносившийся из толпы бояр, собравшихся у алтарных врат. Эта женщина никогда не принадлежала ему, но это не имело никакого значения. Ион любил ее. Если бы Дракула сейчас оказался перед ним, то Тремблак с радостью пронзил бы мечом его грудь.
Но все же то, что он видел теперь… Все эти лоснящиеся, расплывшиеся лица предателей, эти победоносные самоуверенные турки, этот красавец, готовый с радостью замучить до смерти настоящего валашского князя и своего родного брата. Ион не один раз спасал жизнь Влада в узких переулках и на бескрайних полях сражений. Тот поступал точно так же и получил не один шрам, доказывающий это. Они много лет сражались друг за друга, бессчетное количество раз прикрывали спины один другому.
Тремблак взглянул наверх. Верхушки холмов и высокие деревья скрывали башню замка. От реки ее не было видно, но Влад находился там, наверху, с немногими людьми, оставшимися со своим воеводой.
Ион вытер с губ остатки желчи. Он ненавидел человека, который укрылся в крепости, и хотел бы первым взобраться на стену замка и убить его. Но Тремблак знал о себе и еще кое-что. Он совершенно точно не сможет стоять в стороне и смотреть, как эти мелкие шакалы станут пытать Влада.
Ион прошел в свою палатку, написал письмо, потом взял турецкий лук и начал взбираться на холм.
Глава сорок вторая
СТРЕЛА В НОЧИ
Это был совершенно обычный звук — удар топора, который врезается в дерево. Армии нужна древесина, чтобы жечь костры, строить оборону, но особенно для того, чтобы подготовиться к штурму крепости. Влад удивился лишь потому, что услышал этот звук ночью. Потом, когда топоров стало два, десять, пятьдесят, а в конце концов и совсем бессчетно, он подошел к бойнице, чтобы взглянуть вниз и постараться понять, для чего осаждающие валят лес.
Потом Дракула, наверное, задремал. Его разбудил стон. Он резко повернулся, положил руку на рукоять кинжала. Но это всего лишь стонала женщина, лежащая на постели рядом с ним. Ее мучил ночной кошмар. Влад мгновение внимательно смотрел на нее, потом снова стал прислушиваться к ударам топоров, доносящимся со стороны гор.
В дверь постучали.
Он поднялся, подошел и спросил:
— Кто?
— Илья.
Князь поднял длинную, тяжелую балку, которая запирала дверь, отставил ее в сторону, отступил на шаг, держа в руке кинжал, и разрешил:
— Входи.
Дверь со скрипом приоткрылась. На пороге действительно стоял Илья.
Влад уже хотел сказать ему, что он тоже слышал стук топоров, бояться нечего, когда увидел каких-то людей за спиной витязя.
— Кто это с тобой? — быстро спросил он и выставил кинжал перед собой.
— Крестьяне из Арефу, — ответил Илья.
— Но как они?.. — начал было Влад и остановился.
Жители села Арефу были самыми близкими и верными его сторонниками. Прежде они любили отца, Дьявола, теперь служили сыну. Именно в этом заключалась одна из причин того, что он построил замок в этом самом месте. Не было никакой необходимости спрашивать, как крестьяне попали в этот замок, пройдя мимо враждебной армии, осаждавшей его. Это были их горы, здесь они знали каждую тропинку.