Вскоре до них донесся голос, слегка охрипший от выпитого вина, с гортанным тембром, характерным для местности, где родился его обладатель.
Это, без всякого сомнения, был болгарин.
— Ослиное дерьмо! — воскликнул он. — Это еще одна ложь из тех многих, которые мы слышим о нем.
— Это правда, господин, — ответил ему кто-то, не такой пьяный, с высоким, даже писклявым голосом, судя по произношению — здешний. — Уже год, как ее поставили здесь, и она все еще на месте.
— Ослиное дерьмо! — повторил первый и смачно сплюнул. — Где?
— Да вот.
Мгновение оба молчали и что-то жевали.
— Иисусе Христе! — воскликнул болгарин.
— Вы видите, господин?
— Очень хорошо, даже при лунном свете. — Он присвистнул. — Так ты говоришь, что это чистое золото? А вот там что, жемчуга? Ух ты! А остальное? Я даже не пойму, что это такое.
— Это рубины, сапфиры, изумруды. Императорская чаша стоит здесь, чтобы крестьяне тоже могли пользоваться ею, — захлебываясь от восторга, рассказывал местный житель. — Клянусь матушкой, она даже не прикована цепью. Выпейте из нее, мой господин. Колодезная вода из этой чаши покажется вам слаще любого вина, которое мы пробовали этой ночью.
— Да, я попробую.
Ион и Влад услышали, как болгарин пьет, шумно глотая. Ион сделал знак, показывая, что им следует идти дальше, но Влад остановил его.
Снова послышались голоса. Теперь они звучали мягче, не столь грубо и куда разборчивее.
— За деньги, которые стоит эта чаша, в Софии можно купить дворец. — Болгарин усмехнулся. — Ты говоришь, что ее даже не пытались похитить?
— Я сказал, что ее никогда особо не оберегали, но крали дважды. В первый раз — буквально через день после того, как воевода установил ее здесь. Через неделю она была возвращена на место, к колодцу, а вор и вся его семья угодили на колья. Двенадцать кольев стояли рядом с чашей! Во второй раз это случилось буквально на днях. Вором стал отец того, первого, так что понадобился только один кол.
— Я не понимаю, как он узнает? — Голоса перешли на шепот. — Ведь я могу с ней уехать завтра, как только ворота откроются.
— Потрясите ее, мой господин.
— Что?
— Потрясите ее.
Болгарин послушался. Через мгновение послышался тонкий перезвон.
— Что это?
— Это в ней, внутри. В подставке, на которой она стоит, есть серебряный колокольчик в золотой клетке. Говорят, наш воевода слышит издалека, как только кто-то трогает чашу, а потом следует за этим звуком. Он всегда берет с собой кол.
Приезжий вновь потряс чашу, в голосе его послышался страх:
— Неужели ему так нравится сажать на кол?
— Скорее всего, мой господин. Но что совершенно точно, так это то, что он ненавидит всякое преступление. Теперь в нашей земле нет никаких злодейств. Все дела можно вершить свободно, надежно. Торговля процветает, и все ее блага теперь снова возвращаются в Валахию. Сейчас жить стало даже лучше, чем во времена его отца, старого Дьявола. Ведь именно поэтому вы сами приехали сюда, мой господин. Разве не так?
Болгарин с благоговением рассматривал чашу. Золото поблескивало в лунном свете.
— Кто сделал это? — спросил иностранец.
— Гильдия ювелиров из Брашова. Это была часть подношений, которые прислали саксонские города, когда наш воевода принудил их к миру. Они освободили из тюрем всех валашских торговцев, позволяют им свободно торговать и проезжать через свои города. Немцы даже платят пошлину на содержание войска, которое охраняет торговые пути. Эту чашу они прислали, чтобы она украшала стол князя.
— А он подарил ее своим подданным. — Болгарин снова сплюнул. — Что же получили саксонцы взамен?
Местный житель рассмеялся.
— Наш князь перестал сажать их на колья целыми тысячами.
Ион опять подал знак, что им, мол, следует идти, но Влад снова придержал его.
— А что будет, если я сейчас суну эту чашу под плащ и уеду завтра на рассвете? — спросил болгарин.
— К полудню вы уже будете рассматривать ее с высоты кола. — Валах снова рассмеялся. — Мой господин, пейте на здоровье из императорской чаши, а потом поставьте на место, чтобы и другие могли попользоваться ею.
Затаившиеся Ион и Влад слышали, как металл звякнул о камень.
— Нет, пустую, мерзкую воду пить я больше не хочу. Дай мне еще вина. — В голосе болгарина послышался вызов, словно он почувствовал унижение.
— Конечно, мой господин, — ответил человек из Тырговиште. — Возможно, за вином мы обсудим, как я могу помочь вам с медными рудниками. Их владельцы имеют весьма дурную славу.