Расстегнув гимнастерку, я обнаружил дыру в одном из дневников и пулю, застрявшую во втором.
«Вам крупно повезло», заметил вампир. Я вытащил пулю в медной гильзе из этого блокнота и положил ее в карман для будущих своих рассказов о том, как я оказался на волоске от смерти. Но каким бы ни было мое потрясение от этого чудесного спасения, я не в силах был оторвать взгляда от четырех отверстий в груди Дракулы.
Он казался невредимым и невозмутимым, и не было видно никакой крови, по крайней мере, его собственной. Он отошел от меня и стал расставлять все новые наши зажигательные шашки, словно без единой царапинки.
Я последовал его примеру и начал устанавливать фосфорные бомбы на картотечных шкафах в кабинетах. Когда мы поставили последнюю, мы ушли. Во время стычки на офисном этаже шашки, которые мы установили наверху на месте кровавой бойни, возгорелись. Когда мы покидали этаж с кабинетами и шли по коридору, нам стал слышен рев огня над нами — это пламя и дым уже поползли вниз по лестнице.
Мы поспешили вниз, на первый этаж, и побежали к входным дверям. Когда я открыл их, я слышал, как заряды, которые мы заложили на втором этаже, начинают разрываться трескучим стаккато небольших хлопков, словно взрывающиеся чередой петарды.
Я выбежал из здания, оказавшись на прохладном ночном воздухе. Дракула положил руку мне на плечо, сдерживая меня, и, вспомнив, чему меня учили, я пошел вперед, стараясь, как мог, выглядеть как ни в чем не бывало. Дракула обнял себя за плечи, прижимая руки к груди, как будто ему было холодно, но я знал, что он прикрывает таким образом свое разодранное одеяние, кровь немцев и четыре пулевых отверстия. Я вновь застегнул на пуговицу свою гимнастерку, надеясь, что одно небольшое отверстие в темноте никто не заметит. На полпути из лагеря, уже будучи на границе между лесом и палатками, мы услышали, как у нас за спиной заколотил пожарный колокол, и я предположил, что наша пиротехника обнаружена.
Мы продолжили идти дальше и без всяких происшествий легко вошли в граничащий с лагерем лес примерно в том же месте, откуда и вышли из него. На этот раз поход через лес показался мне короче, и на условленном месте встречи ждать нам пришлось недолго. Кришан прибыл вовремя, и поездка обратно была весьма отрадной, так как в открытое окно грузовика струился ночной воздух, рассеивавший острый запах пороха и медный запах крови, въевшийся в вампира и, по всей вероятности, и в меня тоже.
По прибытии в наше убежище мне очень захотелось отпраздновать успех нашей операции и то, как я чудом спасся от смерти, подробно рассказав своим товарищам и о том, и о другом. К счастью, братцы Марксы заразились этим моим радостным настроением и, по правде говоря, как всегда, были готовы открыть бутылку.
Люси, по-прежнему находившаяся в дурном настроении, в пирушке участвовать отказалась. Может, их и называют представительницами прекрасного пола, но зачастую они могут быть самыми несносными и несправедливыми.
Люсиль смотрела на то, как мужчины — ее люди, ее подчиненные — собрались все вместе и радостно стали отмечать собственное спасение. Харкер принялся рассказывать всем остальным о своих подвигах, в то время как Князь был более сдержан. Но даже он присоединился к общему веселью, ткнув пальцем в дыру в гимнастерке англичанина и рассказав об удивлении Харкера, когда тот понял, что остался жив. Люсиль была смущена той болью, которую вызвала у нее их общая радость.
И как обычно, Люсиль превратила эту боль в гнев.
Она отошла от них и уединилась на переднем сиденье катафалка, закрыв дверь. В тишине, отгородившись от них под защитой кожи и хрома, она стала кипеть от злости. Она позволила своему негодованию какое-то время бурлить в котле взвинчивания собственных нервов, умышленно погрязнув в сладости враждебной ненависти к этому, специально накручивая себя и ввергая себя в состояние изощренной досады и уязвленного самолюбия, направленного против всего этого мужского царства.
Ей пришлось столкнуться именно с тем, что она так ненавидела — с неограниченным царствованием мужчин, заставлявших женщин «знать свое место». И это место было создано, определено и насильственно поддерживалось самими мужчинами.
Люсиль глубоко вздохнула и перенесла свою небольшую психическую вспышку гнева в запасники своей памяти, где она хранила всю хронику преступлений против нее самой и ее пола. А затем она начала составлять план того, как ей еще раз проявить себя. Теперь ей в очередной раз придется продемонстрировать все свое достоинство, способности и умения, чтобы доказать, что она не хуже любого мужика. А на войне даже лучше, чем большинство из них.