Боже правый, она просто потрясающая. Ничего подобного я не видел на свете. Она удивительный экземпляр. Признаю, что в последнее время я был немного зол на нее, за испытанные мною многочисленные унижения и многие другие прегрешения с ее стороны. Но после того как я собственными глазами увидел, как она действует на этом проклятом взрывающемся аэродроме, мои чувства к этой девушке — нет, к этой ЖЕНЩИНЕ! — усилились в разы.
Мы возвращались к своим машинам, как предложила нам это сделать Люси (я больше не могу употреблять слова «дорогая» или «милая», думая о ней; нужно будет подыскать какое-нибудь другое слово). Когда нам уже стали видны катафалк и грузовик, мои опасения за нее, оставшуюся там одну в поисках задержавшегося Ренфилда, возросли настолько, что я заставил себя остановиться.
«Я возвращаюсь», сказал я остальным. «Ренфилд на моей ответственности».
«Я с вами», вызвался Дракула.
Я повернулся к Хории: «Ждите нас здесь, в машинах. Мы мигом». Он кивнул, и я отправился назад тем же путем, которым мы пришли.
Подойдя к аэродрому, мы услышали взрыв. Вздымающееся в небо пламя сделало лес перед нами четким и рельефным, и стволы деревьев чернели на фоне этого преждевременного рассвета.
Затем раздался грохот еще одного взрыва, за которым последовал еще более мощный взрыв. Пока что оснований для тревоги не было, как я и ожидал, так как взрывы были результатом трудов Ренфилда. Но затем раздались выстрелы. Это меня подстегнуло, и я помчался вперед. Вампир тут же меня обогнал, и мне пришлось сильно поднажать, чтобы догнать его.
Он остановился там, где кончался лес, и начиналось расчищенное от деревьев пространство — рулежная дорожка для самолетов. Раздался новый взрыв — это взорвался еще один самолет, и я увидел хвостовую часть, вылетевшую из облака мешков с песком.
Однако все наше внимание было обращено на Люси, которая стояла прямо по центру рулежной дорожки и целилась в серый немецкий штабной автомобиль, мчавшийся к ней и к Ренфилду, который стоял у нее за спиной и пялился на пожарище, которое сам же и устроил. Из открытых окон машины торчали четыре руки, паливших четырьмя пистолетами в Люси — сцена прямо из какого-нибудь фильма про янки-гангстеров.
Но она твердо стояла на месте, озаряемая ярким светом огня горящего аэродрома, плясавшего желтой мерцающей иллюминацией. Она не дрогнула, когда почти шквальным огнем пули стали ударять в грязь и свистеть вокруг нее в воздухе. Спокойно прицелившись, она выстрелила, как будто жужжавшие у виска пули были лишь каплями дождя.
Она выстрелила, и лобовое стекло немецкой штабной машины разлетелось вдребезги. Водитель, очевидно, был ранен, так как автомобиль занесло, и он накренился на бок, летя прямо на Люси. Она же так и не дрогнула, а вместо этого воспользовалась этой возможностью, чтобы выстрелить в двух пассажиров с ближней к ней стороны. Машина прокатилась еще некоторое расстояние и остановилась. А затем, с невероятным хладнокровием, она перезарядила пистолет свежей обоймой, обошла машину и выстрелила несколько раз в заднее окно, убив оставшихся нацистов.
За этим потрясшим меня событием последовал мощный взрыв, раздавшийся за самолетами и цистернами с топливом. Трассирующими следами взмыли в воздух взорвавшиеся боеприпасы, захлопали патроны стрелкового оружия, и раздалось несколько более крупных взрывов — это сдетонировали бомбы.
Мы с Дракулой побежали через поле и вскоре оказались рядом с Люси и Ренфилдом. Сквозь грохот взрывов боеприпасов, оставшихся самолетов и залпов горящего топлива она что-то крикнула Ренфилду в ухо. Тот ответил тем, что бросил под штабную машину одно из своих устройств. Когда мы уходили, машина у нас за спиной взорвалась. Мы уже настолько свыклись с огненным хаосом, воцарившимся вокруг, что даже не оглянулись назад. Ну, за исключением Ренфилда, который всегда обязательно замешкается, чтобы поглазеть на пылающие последствия своей мастерски выполненной работы.
У катафалка трое товарищей Люси встретили ее, как вернувшегося героя, кем она, вообще-то, и действительно являлась. Лицо у нее было черным от пятен пороха и сажи, волосы в беспорядке спутались, они были мокрыми и блестящими, и теперь она была похожа на какую-то свирепую амазонку. Я никогда еще не был так очарован этой великолепной девушкой, простите, как я уже говорил раньше — ЖЕНЩИНОЙ.
Ренфилд с некоторой неохотой залез на заднее сиденье катафалка. «А нельзя ли немножко задержаться и посмотреть шоу?», спросил он.
«Извини», сказала ему Люси. «Но пора ехать, пока о случившемся не прознало местное ополчение, которое скоро сюда прибудет и испортит нашу маленькую прогулку».