2) Полагаю, мы уже все ближе и ближе к поимке английских шпионов. Я отправил всех своих людей, кого только смог выделить, на их поиски, но пока что нам не удалось задержать никого, кто мог бы пролить свет на их местонахождение. Но заверяю вас, что мы будем продолжать работу в этом направлении с особой тщательностью. Как только в наших руках окажется хотя бы один иностранный агент, вы немедленно будете об этом проинформированы.
3) Для нас большая честь, что г-н Рейхсфюрер СС проявляет интерес к нашей работе здесь, в этой глуши. Мы осознаем, что перед ним стоит множество других задач колоссальной важности, и высоко ценим его внимание. Отчеты о наших методах допросов, которые он просил, будут весьма скоро вам отправлены. Уверен, что нам удалось разработать очень эффективную технику допросов, которая пригодится всем.
Хайль Гитлер.
Как только мы прибыли в дом Ван Хельсинга, профессор быстро провел меня, Люси, Дракулу и Ренфилда внутрь в дом. Мне и Люси пришлось провести вампира через освещенный солнцем двор, развернув у него над головой гимнастерку, чтобы он укрылся в ее тени от смертоносного для него дневного света. Братьев Маркс отпустили, от души поблагодарив, и они отогнали катафалк и грузовик. Мне стало грустно, когда они уехали, поскольку мы так много пережили вместе на юге.
В гостиной Ван Хельсинга нас ожидала эта мерзкая дама, похожая на жабу, Анка, вместе со своими сотоварищами — Павлом и Фаркашом. Люси поспешно задернула шторы, чтобы Дракула смог туда войти. Я был уставшим и абсолютно выжатым, как лимон, от напряжения, пережитого в ходе нашего побега и долгой езды. Мне хотелось лишь одного — душа, чашки чая и что-нибудь поесть, но эта несносная, деспотичная Анка, похожая на злого тролля, настояла на том, чтобы мы сразу же приступили к делу.
«Над нашими людьми нависла огромная опасность», яростно и с горячностью сверкая глазами, заявила она. «Нацисты депортируют всех, кого им удалось схватить и бросить в тюрьмы, — в лагеря смерти в Германии».
«Когда?», спросила Люси, и усталость тут же исчезла с ее лица.
«Сегодня вечером», сказала Анка. «В восемь десять. Вагоны с ними прицепят к поезду, следующему с юга».
«Откуда это известно?», спросил я.
«У нас есть свои люди среди уборщиц в замке», сказала Анка. «Они многое подслушивают и читают. Они видели заказ-наряд на грузовой автотранспорт до железнодорожной станции».
«И у местных реквизировано четыре грузовика», сказал Фаркаш. «И бензин — на румынском военном складе».
«Их везут в Нойенгамме», добавил Павел.
«Нойенгамме…» Люсиль кивнула и повернулась ко мне. «Это, строго говоря, не лагерь смерти. Это трудовой лагерь, но оттуда никто еще не выходил живым».
«Там заключенных эксплуатируют до смерти», прошипела Анка. «Так что его тоже можно считать лагерем смерти».
«Абсолютно верно», согласился Ван Хельсинг.
«Нужно остановить эти грузовики. А если не удастся грузовики, то поезд», сказала Люсиль, и на лице ее появилась мрачная решимость. Я уже видел этот взгляд раньше — во время наших южных подвигов.
«Если мы устроим акцию здесь, это повлечет за собой репрессии», отрицательно покачала головой Анка. «Грузовой автотранспорт слишком близко от нас».
«Это верно», добавил я свою лепту.
«Но не можем же мы просто стоять в стороне и дать им увезти наших людей», сказала Люсиль.
Это был, конечно же, Ренфилд, с улыбочкой деревенского идиота на лице заоравший во все горло очередную песенку. Никто из нас не смог скрыть своего раздражения этим дурацким свинством, прервавшим обсуждение столь страшной темы.