Но нет, он влетел прямо в белый, вившийся червяком пар паровоза и на мгновение пропал из вида.
Но спустя секунду я вновь увидел его, он стоял в центре вагонетки с углем. Он легко приземлился на него, как ворона на телефонный провод, и теперь двигался к двум часовым, сидевшим на переднем торце вагона.
Они сидели к нему спиной, но что-то почувствовали и оба повернулись, уставившись на вампира, идущего к ним с развевающимся за спиной плащом, схожим с дымом из трубы паровоза. Один из них был настолько ошеломлен, что не в силах был пошевельнуться, увидев перед собой это внезапно появившееся привидение. Другой отреагировал чуть быстрее, он встал и поднял свой автомат MP38. И выпустил в вампира очередь. Дракула пошатнулся от ударивших в него пуль. Несмотря на чудовищный шум проходящего поезда, я услышал, как Люсиль рядом со мной ахнула.
Но я внимательно следил за вампиром, который бросился к охраннику. Пальцы его превратились в острые, как копья, когти, и он вонзил одну свою руку в грудь автоматчику. Крик охранника резко оборвался, и он, посмотрев вниз, увидел собственное сердце, вырванное из грудной клетки. Сомневаюсь, что за то короткое время, которое он после этого еще прожил, он успел понять, что именно с ним только что произошло.
Другой автоматчик оказался умнее и попытался сбежать, но Дракула в долю секунды одним прыжком оказался на нем сверху, вонзив ему в шею клыки. Бедняга затрепыхался, как рыба на леске, замахав руками, словно пытаясь улететь. Но вскоре эти движения замедлились, а затем его руки безжизненно повисли, и Дракула выбросил бездыханный труп, лишенный выпитой крови, далеко в реку, бежавшую параллельно рельсам.
Всю эту мефистофельскую сцену я видел фрагментами, так как клубившийся паровозный дым вился и плясал вокруг двигавшихся там фигур, как кружевные занавески на каком-то демоническом ветру.
Поезд исчез из виду, завернув за Чертов зуб.
«Нужно торопиться!», закричала мне в ухо Люси, и я вдруг понял, что она с такой силой вцепилась мне в руку, что мне реально стало больно.
Мы побежали к машине, и я погнал ее туда, где ждали наши.
То, что произошло в поезде, когда он скрылся из виду, я узнал позже от самого дьявола.
Покончив с двумя охранниками, Дракула подошел к моторному отделению, где у парового котла находились два машиниста. Один из них, крупного телосложения мужик, бросал в топку полные лопаты угля, а другой, старый машинист-механик, привычно следил за шкалами и датчиками, оба они и не подозревали о надвигающейся на них угрозе.
Дракула, прыгнув из вагона с углем, оказался в открытом машинном отделении, и тот, что с лопатой остановился, его огромная фигура чернела на фоне огня из открытой двери котла. Он изумленно глядел на вампира.
«Что ты тут делаешь?», спросил он по-немецки.
«Останавливаю этот поезд», спокойно ответил Дракула. Он прошел между двумя машинистами и взглянул на шкалы и рычаги управления локомотивом.
Кочегар поднял свою широкую лопату и бросился с ней на вампира.
Двигаясь с потрясающей скоростью, почти не заметной человеческому глазу, Дракула остановил одной рукой опускавшуюся ему на голову по дуге лопату. Ошеломленный тем, что его остановили буквально посередине удара, потный кочегар напрягся, выпучив мышцы, и решил всем своим массивным телом и обеими руками потягаться с одной рукой Дракулы. И кочегар проиграл.
Дракула набросился на него и укусил. Громила стал сопротивляться, но все было тщетно. Вампир выпил у него кровь, а затем, наполнившись новой энергией и силами, с треском сломал детине шею и отбросил его за ненужностью. Огромная тяжелая туша ударилась об пол, как мешок со старыми тряпками.
Дракула повернулся к машинисту, который забился в угол отделения.
«Не трогайте меня», взмолился старик. «Пожалуйста».
«Ты не немец?», спросил Дракула, уловив знакомый акцент в его голосе.
«Нет. Я румын. Из Слобозии. Не убивайте меня».
«Слобозия…». Дракула задумался. Он все же не до конца был уверен в правилах игры, на которую согласился. Должен ли он был убивать только немцев — как врагов, или же румынские коллаборационисты также являются разрешенными для него жертвами? Он решил, что ввиду своих предыдущих прегрешений он может ошибаться в сторону милосердия. «Ты не трансильванец, но… ты свободен и можешь идти».
«Идти?» Старик поднялся на ноги. «Куда?»
«Вон туда», сказал Дракула и, схватив старика одной рукой за воротник, а другой за пояс, выбросил его из поезда в темную ночь, как бросают на железнодорожных станциях мешки с почтой. Машинист полетел в реку, в которой послышался всплеск.