На путях было тихо. Над землей висел слабый туман, и от его охлаждения блестели рельсы. Утренний свет только начал показываться на усыпанном звездами небе.
Так как было еще недостаточно светло, часовой шел с керосиновым фонарем, разглядывая дорогу перед собой и пробираясь сквозь переплетения рельсов. Он отхлебывал из фляжки — единственной железной защиты от утреннего холода, и, скорее всего, являвшейся причиной его настолько крепкого сна, что пять грязных крыс забрались к нему на ноги и свили гнездо у него в промежности.
Перешагнув через рельсы (в предыдущий раз, когда он споткнулся, при падении он разбил себе губу, и у него вспух нос), он услышал какой-то звук, который его остановил. Он замер на месте, прислушиваясь. В чем дело? Что это? Затем, когда шум стал громче, он узнал знакомое механическое пыхтение паровоза, ошибиться в этом было невозможно.
Ничего необычного в этом на вокзале нет. Но он взглянул на свои часы — огромные старомодные карманные часы-луковицу из венгерского серебра. Брови его сдвинулись, и он слегка пожал плечами. Любопытно. По расписанию никаких поездов не было. За несколько месяцев ночных дежурств, из-за пьяной ссоры с сержантом, ему поневоле пришлось хорошо усвоить расписание их прибытия и отъездов. Но поезда и раньше прибывали без предупреждения, в основном из-за превратностей войны и некомпетентности чиновников. Например, спецпоезд, остановившийся здесь в начале его дежурства и забравший два товарных вагона для скота, перед тем как убыть на час позже обычного.
И почему-то этот новый прибывший поезд его насторожил, и ему потребовалась секунда, чтобы понять причину этого: ритмичное движение паровоза прибывающего поезда не замедлялось. А ведь даже те поезда, которые проходили через Брашов без остановки, были вынуждены снижать скорость. А этот состав не снижал скорости вообще. Да и вообще, судя по звуку, он двигался быстрее, чем любой поезд за все время службы этого караульного на вокзале.
Он вгляделся вдаль вдоль путей. Обычно ему всё было видно на довольно большом расстоянии, на три мили по ветке в ясный день, до того, как две параллельные стальные нити не скрывались из виду за дугой поворота.
Но этим тусклым туманным утром видимость была всего примерно на милю, и когда часовой, наконец, заметил паровоз и вагоны, приближавшиеся к нему, он похолодел от ужаса от увиденного.
Поезд несся к станции задом наперед. И вагоны, которые он увидел первыми, это были цистерны, наполненные авиационным топливом. Он видел, как они покидали станцию всего несколько часов назад — до того, как он поел и потом заснул. Авиатопливо. Тысячи галлонов.
И этот поезд не собирался останавливаться.
И он бросился бежать.
Едва он успел добежать до небольшой кирпичной будки — служебного помещения железнодорожников, как этот неуправляемый поезд врезался в вереницу товарных вагонов, стоявших на путях.
Вот тут-то и проявилось специфическое мастерство сержанта Ренфилда. Он смастерил довольно простой контактный детонатор, крепившийся не к первой, а к последней вагонной сцепке топливной цистерны. И как только это вагонное сцепление наталкивалось на какое-то сопротивление, оно давило на взрыватель, приводя его в действие. После чего сержант заложил свои заряды, и в этом тоже его таланты проявились еще раз.
Он взобрался на вагон-цистерну и, отвинтив задвижки люка шириной в два фута, открыл его.
«Важнейший момент, связанный с воспламенением любого нефтепродукта — это помнить, что возгорается не жидкость, а газ, выделяющийся при контакте открытого топлива с воздухом», читал он нам лекцию, как какой-нибудь преподаватель Кембриджа. Его безумие вновь куда-то улетучилось, уступив место его любимой теме — как взорвать что-нибудь ко всем чертям. «Чем больше газа вы сумеете получить от открытого топлива, тем сильнее взрыв. И поэтому мы помещаем вот этот заряд внутрь цистерны, наполненной жидкостью. Сначала взорвется он, вызвав испарение топлива, а затем, через долю секунды, подорвется вот этот заряд, установленный над топливом, воспламенив испарения. Ха-ха, и последует адский взрыв!»
Он подключил заряды — одно устройство, погруженное внутрь, а второе — сверху цистерны, подсоединив один вагон с другим и, наконец, с контактным ударником, прикрепив его к вагонному сцеплению.
«Всегда нужно подключать запальное устройство к зарядам в самом конце, последним», предупредил Ренфилд. «Какой-нибудь дурак может случайно его активировать, пока вы устанавливаете взрывчатку, или же запальное устройство может оказаться неисправным и подорвать заряд преждевременно. И поэтому вы должны работать в противоположном направлении — от взрывчатки к системе подрыва. И действовать очень осторожно, иначе можно всё испортить».