Взрыв этого топлива мало что оставил после себя, кроме обугленных щепок и расплавленной стали, поэтому точную причину детонации, возможно, установить не удастся никогда; горючих качеств самого топлива, а также столкновения, похоже, оказалось достаточно, чтобы воспламенился бензин. Поезд, по-видимому, возвращался на станцию на чрезвычайно высокой скорости, когда врезался в терминал.
Следующий вопрос — это почему поезд шел задним ходом и увеличил скорость, возвращаясь к станции. Один из пассажирских вагонов был найден наполовину неповрежденным; точнее, была найдена половина этого вагона, упавшая на находящееся неподалеку земляничное поле — по меньшей мере в ста метрах от станции. То, что этот тяжелый фрагмент пролетел такое большое расстояние, показывает, насколько мощен был взрыв цистерн с топливом. Но это не единственное примечательное обстоятельство, связанное с этим артефактом.
Войти в этот вагон было все равно, что оказаться на скотобойне. Там все было в крови — пол, стены, даже потолок. Повсюду среди обломков валялись мертвые немецкие офицеры и части их тел. Обнаружены улики, указывающие на то, что эти люди явно погибли не в результате столкновения, а от рук какой-то невиданной силы. Эти люди были разорваны на части, горло и животы вскрыты, как будто какими-то когтями, конечности вырваны из гнезд, а на лицах их застыло выражение униженного страха и жути. Последнее, что видели эти мертвые глаза, заставило их лица превратиться в какие-то маски ужаса.
Некоторые из дознавателей, осмотрев эту бойню, предположили, что это последствия нападения медведя. Я спросил их, что это за медведь такой, который способен отправить локомотив двигаться задним ходом, и не получил внятного ответа. К тому же, мы не нашли останков заключенных, находившихся в двух других вагонах — ни одного. Они же не могли все испариться в результате пожара и взрыва, если предположить, что остальные жертвы-немцы были уничтожены именно из-за этого.
Могли ли они сбежать из вагона и устроить эту зверскую бойню?
Я приказал группе отправиться на поиски места, где остановился поезд. Один из моих лейтенантов предположил, что поезд, возможно, этого не делал, и мне пришлось напомнить ему простую физику: чтобы он двинулся задним ходом, он должен был остановиться. Это обстоятельство, а также тот факт, что заключенные вряд ли спрыгнули с движущегося поезда, особенно старые, ослабленные и немощные из их числа. Я приказал идти вдоль железной дороги, пройдя ее всю, шаг за шагом, не торопясь и внимательно, пока не будет найдено точное место, где берет начало это ЧП.
Я приказал единственного выжившего — охранника станции — отвезти в замок, где он был энергично допрошен. Никакой дополнительной информации установить не удалось.
К тому времени, когда этот допрос был прекращен, я получил оперативное сообщение о том, что место нападения установлено.
Так как дорога по большей части проходит параллельно путям, я решил возглавить небольшую автоколонну, отправившуюся к этому месту, примерно в 87,3 км к северу от Брашова.
Удивленный тем, как быстро это удалось установить, я был проинформирован, что один находчивый сержант автопарка реквизировал железнодорожную дрезину, работающую на бензине и используемую для осмотра рельс, и они медленно проехали на ней все расстояние, высматривая все необычное.
Этот дозор обнаружил тела двух бойцов подразделения охраны поезда, лежащие у рельсов. Несколько далее, за довольно своеобразным горным образованием, находится открытый песчаный участок, где поисковый отряд обнаружил еще два тела — немецких офицеров, убитых таким же образом, как и те, что были найдены на вокзале.
Также была обнаружена оторванная рука, плюс осколки разбитого стекла, скорее всего, из окна пассажирского вагона. У путей лежало несколько единиц оружия немецкого производства, из некоторых из них стреляли: их магазины были пусты или почти пусты.
Другой отряд, отправившийся на пешие поиски, обнаружил труп, запутавшийся в сучьях и мусоре у реки — по-видимому, тело гражданского пожарного, довольно крупного мужчины, с такими же зверскими следами нападения, как и у других жертв, у некоторых из которых наблюдались ужасающие разрывы кожи и мяса на шее.
Я осмотрел песок на предмет следов от шин, но наши собственные машины оставили там такую их мозаику, что она скрыла все, что могли оставить после себя преступники. Но я уверен в следующем: следов от шин там было больше, чем мог оставить наш транспорт.