«Но это облачко недоверия по-прежнему висит над нами, омрачая наши отношения, и мне хотелось бы, чтобы оно исчезло», сказала она. «Итак, мы можем попытаться так сделать? Просто стереть ту ночь из нашей памяти? Можем?»
«Проблема в том», начал он, «что для меня обсуждаемая ночь, эта твоя «оплошность», была довольно запоминающейся. Очень даже».
Он опустил глаза в пол, избегая ее взгляда.
«Прости», сказала она.
«Не надо извиняться». Он поднял глаза, встретившись с ней взглядом. «Вообще-то, она была и остается одной из самых незабываемых ночей в моей жизни, и я подозреваю, что она станет последней мыслью, промелькнувшей в моем сознании в минуту моей смерти».
Лицо у него исказилось от переполнявших его эмоций, а глаза наполнились слезами.
«Наверное, я должна чувствовать себя польщенной», тихо и мягко сказала она. «Вы все англичане такие романтики? Не отвечай, это чисто риторический вопрос.
Что нам нужно — это найти выход из этого тупика и работать сообща. Ну вот это, по крайней мере, возможно?»
«Думаю, мы должны это сделать». Он сжал губы и поднял подбородок. Сама иллюстрация пресловутой твердости, выдержки и мужества.
«Должны. Ты очень добрый, ты герой и очень симпатичный, Джонатан. Ты найдешь себе хорошую девушку. И она будет с тобой очень счастлива».
«Песня, которую поют каждому несчастному дуралею, влюбившемуся не в ту женщину», грустно сказал он и ушел с кухни.
Люсиль тяжело вздохнула и крикнула ему вслед: «Джонатан, когда ты наберешься опыта, то обнаружишь огромную пропасть между любовью и влюбленностью».
Но он уже ушел, и она сказала самой себе: «Как и я сама много раз этому училась».
Она отправилась в свою спальню и попыталась уснуть. Когда ей это не удалось, она попыталась что-то почитать, но обычное после партизанской операции возбуждение еще курсировало по ее организму. К этому добавлялось еще и то обстоятельство, что она никак не могла прогнать от себя картины того, что она увидела через окна поезда. Вампир, окруженный со всех сторон. Его сила и мощь, выпущенная из заточения, грубое, атавистическое превосходство вампира над столькими людьми, вооруженными людьми. И следующая картина, когда она потом смывает с него кровь у берега реки. Она видела, как раны от пуль заживают прямо у нее на глазах.
Люсиль в изумлении смотрела на новые блестящие шрамы. Это была настоящая магия, сильная магия, ничего общего не имевшая с ее примитивным, слабым и дилетантским оккультизмом.
Раньше, когда она бывала в таком возбужденном состоянии, она находила избавление от этого в каком-нибудь распутном приключении. Но именно из-за этого она оказалась в такой сложной и запутанной ситуации, как с Яношем и с этим проклятым англичанином. Нет, никакого снятия напряжения таким образом не будет, спасибо большое.
И тут Люсиль обнаружила, что стучится в дверь Дракулы.
«Войдите», сказал он.
Он лежал на красном из конского волоса шезлонге с книгой в руке и лампой, стоявшей рядом, отбрасывавшей ему на лицо золотое сияние с одной стороны и тень с другой. Ярко-желтый свет частично скрывал бледность его лица.
Соблюдая приличия, он встал, когда она вошла.
«Мисс Ван Хельсинг», слегка поклонившись, сказал он ей. «Разве вы не должны сейчас спать?»
«Сон бежит от меня после таких ночей», объяснила она и улыбнулась ему. «Но вы — разве вы никогда не спите? Есть сведения о том, что вы спали в гробу».
«Вы уже говорили как-то об этом раньше. Иногда я пользовался гробом, как видом транспорта. Путешествовать при дневном свете может оказаться для меня делом опасным, да и таможенные инспекторы не очень удивятся, обнаружив в гробу мертвеца».
«Но разве вам не требуется сохранять контакт с родной землей? Вы же клали ее в гроб, верно?»
«Вы думаете, что я лежу в земле? Откуда исходят такие идеи? От вашего отца?»
«Нет. Как я уже говорила, он никогда не разговаривал со мной о вас. Они исходят из той книги о вас».
«Ох, из этого водевиля. С якобы подлинным рассказом о моем прошлом?»
«Не совсем. Она продавалась как художественное произведение, но все же, до некоторое степени, она повествует о вас и о моем отце в Англии. О Мине. Люси Вестенра. О приключениях дедушки Харкера здесь, в Трансильвании».
«Мина и Люси…» Дракула посмотрел во мрак, задумавшись. «Как я уже говорил, тогда я был другим человеком. Представьте себе, вы живете так долго, и вам всё начинает надоедать, вам становится… скучно. В высшей степени скучно, и следующий этап — это то, что некоторые философы считают экзистенциальным нигилизмом.