Я пинал его ногами, царапался, кусался, сражаясь за свою жизнь, как дикий зверь. Наконец, мне удалось ударить коленом ему в грудь — или же это он ударил меня коленом, я точно не помню, так как был полностью захвачен бешеным неистовством этой рукопашной схватки, — но так или иначе, кто-то из нас оттолкнулся ногой, и мы оказались отброшенными друг от друга. Он поднялся и стал судорожно пытаться схватить свой автомат, который до этого момента был закинут у него за спину. Я же пополз к своему пистолету.
Я прицелился, и он тоже. Я выстрелил. Пистолет кашлянул, и фашист вздрогнул. Над правой его бровью появилась дырка — неплохой выстрел, учитывая все обстоятельства и то, что я тяжело дышал. Думаю, я был удивлен не меньше, чем он. Его поднимавшийся Шмайсер остановился. Велрод — оружие однозарядное, и я стал готовиться снова его применить.
Он глубоко вздохнул, а плечи его сжались, как будто он потягивался в конце тяжелого долгого дня. Затем он нашел в себе остатки сил и поднял ствол автомата, направив его мне в лицо. Я следил глазами за медленным подъемом ствола, понимая, что одно слабое нажатие спускового крючка выпустит в мою сторону целую очередь.
Но затем он вдруг остановился, поднес другую руку к вспотевшему лбу, словно намереваясь почесать зудящее место, появившееся из-за моей пули.32-го калибра.
И он упал, медленно, набок, как падает большое срубленное дерево.
Я рухнул спиной на стену и соскользнул на пол, пытаясь перевести дух большими глотками воздуха и ожидая, что в любую минуту в дверь ворвутся другие немцы.
Возвращаясь в клинику с новой бутылкой карболки, Люсиль услышала внутри голоса. Это разговаривали ее отец и вампир. Что-то заставило ее остановиться за дверью и подслушать их.
«Вы должны понять, Князь», говорил ее отец. «Дочь — это божий дар для меня».
Она услышала стон Дракулы: это доктор отрезал вокруг раны поврежденную ткань.
«Вы причиняете мне боль, чтобы меня предостеречь?», спросил Дракула.
«Я могу причинить вам не только боль. Я могу покончить с вами совсем. Навсегда», предупредил его Ван Хельсинг. «Я уже победил вас однажды. Но я обращаюсь к вам, как джентльмен к джентльмену. Когда я поселился здесь, в Трансильвании, после столкновения с вами, я уже тогда был не молод. Я встретил здесь женщину, чудесную, благословение судьбы, а потом у нас родился ребенок. Для меня самого это загадка, чем я заслужил такое счастье, это выше моего понимания».
«Кармическая награда за победу надо мной, возможно?» За этим вопросом последовало болезненное шипение.
«Можно взглянуть на это и так. Я души не чаял в жене и дочке. Я потерял жену, упокой, Господи, ее нежную душу. После этого Люсиль стала для меня всем.
К сожалению, когда она выросла и стала уже взрослой, я продолжал относиться к ней как к ребенку, отсюда и ее бунтарская жилка, и мятежная полоса в ее жизни».
Еще один приглушенный стон Дракулы от боли.
«Я пытаюсь дать вам понять, что с радостью пожертвую своей жизнью, чтобы ее защитить. Вы это осознаете?»
«Да», ответил Дракула. «И вы должны знать, что за все короткое время нашего с ней знакомства я почувствовал то же самое, и сделаю то же самое».
Люсиль почувствовала, как у нее вдруг сердце остановилось, и перехватило дыхание. Она попыталась отдышаться, глотая ртом воздух, но все равно на какое-то мгновение ей показалось, что она вдруг стала мертвой. Ирония ситуации не ускользнула от нее.
В комнате стало тихо, и Люсиль, улучив этот момент, решила войти. Она вылила карболку в почковидный медицинский тазик и замочила в этой жидкости иглу и нити для наложения швов. Все продолжали молчать, пока отец стал зашивать зияющую рану.
Когда он закончил, Люсиль обмазала швы и область вокруг них йодом и помогла отцу перевязать вампира. Она старательно избегала смотреть им обоим в глаза.
Отец заговорил первым: «Думаю, я удалил всю зараженную плоть. Я не имею никакого представления о ваших способностях к восстановлению, так что, полагаю, нам придется просто ждать и смотреть. А теперь спать». Он повернулся к Люсиль. «Вы оба».